Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 112 – Людмила Мартова

Горелов понял, что Нина и ее свекровь не отступят, а потому признал свое поражение. Исходя из реалий, а точнее, из представления Нины Невской о честности и порядочности, получалось, что одна шестая часть лучше, чем ничего. Остальные же с ним согласились.

— Я вовсе не считаю, что нашел клад, – пожал плечами Дорошин. – Моя задача была его вычислить, а то, что он принадлежит Токменевым, настолько очевидно, что как-то даже не непорядочно, а просто глупо пытаться доказывать иное.

— Я вовсе не претендую на это дурацкое серебро, – горестно добавила Татьяна Киреева. – Из-за него убили Эдика, я бы все равно не смогла считать его своим. Это все равно, как заработать на смерти мужа. Пусть Никите все достанется. Тем более что из-за этих проклятых цацек он остался без отца.

Известие о том, что в бывшем доме художника Никанорова нашли что-то ценное, быстро разлетелось по поселку Сокол. Вечером следующего дня, когда сокровища увезли для тщательной охраны, в дом к Татьяне прибежал взъерошенный Леонид Кисловский.

— Таня, я считал, что мы друзья! – фальцетом вскричал он, забыв даже поздороваться.

— Друзья, – немного опешив, согласилась Татьяна. – А что случилось?

— Как ты могла отдать найденный в твоем доме клад на экспертизу в другое место? Ты же знаешь, что я, так же как и твой муж, специализируюсь на произведениях искусства и старины. Мне кажется, ты могла хотя бы посоветоваться со мной.

— Не очень понимаю, о чем тут советоваться, – отрезала Татьяна. – Во-первых, я вижу некоторую справедливость в том, что экспертизу проведет галерея, в которой работал Эдик. Кроме того, совладельцем этой галереи является Вадим, который, собственно говоря, и нашел ящики с антиквариатом. Так что ему, как говорится, и карты в руки.

— Таня! То, что нашли в твоем доме, – это научный прорыв. Настоящее открытие, на котором можно сделать себе имя. Эдику, царствие ему небесное, эти лавры уже не нужны. А мне бы очень пригодились. Мертвым – покой, а живому – забота, как говорится.

Татьяна изменилась в лице.

— Вы вообще в своем уме, уважаемый? – Дорошин встал с кресла, шагнул к Кисловскому и взял его за грудки. – Вы на смерти Эдика собирались себе имя сделать? Или оказаться поближе к ценностям, до которых иначе не смогли дотянуться? Не мытьем, так катаньем?

Кисловский стряхнул руки Дорошина, отошел, точнее, отбежал на другой конец комнаты, подальше от пышущего гневом Виктора.

— Я-то в своем уме. В отличие от вас. Не вижу ничего ужасного в том, чтобы отстоять свое деловое реноме. Да за право провести подобную экспертизу все научные лаборатории бились бы в кровь. А вы ее за здорово живешь отдали Горелову. И ладно бы вы сделали это для того, чтобы Эд получил свой процент или продвижение по службе. Так нет же! Просто по глупости. И да, меня бесит, что в такой ситуации Татьяна не подумала обо мне. Я искренне считал их с Эдом своими друзьями. Я им этот дом нашел. По дешевке, между прочим. И что получил в благодарность? Обвинение в том, что я планирую что-то украсть? Вы меня еще в убийстве обвините.

— Соберу доказательства – обвиню. – Дорошин говорил спокойно, только желваки на щеках ходили, что было проявлением крайней степени ярости.

— Это ты! Это ты виновата! – развернулся к хозяйке дома Леонид. – Это твои гости позволяют себе так меня оскорблять. Ты! Ты! Тебе должно быть стыдно!