Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 28 – Людмила Мартова

— Я знаю!

Лена вздрогнула и во все глаза уставилась на воскликнувшую это Нину Невскую. Все остальные тоже перевели взгляд на молодую женщину, выглядевшую сейчас крайне взволнованной.

— Я знаю, – повторила она с горячностью. – Его убил портрет. Как и Володю, его убил потрет. Эти картины прокляты! Обе!

* * *

Нервный и суматошный выдался день. Впрочем, после случившегося ожидать другого было глупо. Как только полиция наконец уехала, все обитатели дома на улице Левитана расположились в гостиной. Татьяна лежала на одном из диванов, закрыв лицо руками, Нина пристроилась рядом с ней, периодически гладя ее по руке.

Вадим Горелов сидел в кресле, во втором расположился бледный, с дрожащими губами Гриша, Дорошин стоял у окна, глядя сквозь стекло на разыгравшийся на улице дождь. Лена облюбовала себе кресло-качалку у не работающего сейчас камина. Все молчали, погруженные в тяжелые мысли. Первым молчание нарушил Дорошин.

— Давайте соберем факты, – сказал он, поворачиваясь ко всем собравшимся. – Наверняка каждый из нас знает что-то, способное пролить свет на случившееся. Я не собираюсь подменять собой полицию, но кое-какой опыт у меня есть, и сейчас он явно нелишний. Начну с себя. За все годы, что я знаком с Эдиком, я всегда знал его как очень жизнерадостного человека. Он всегда балагурил. Но не в этот раз. С момента встречи мне казалось, что он чем-то встревожен. Вчера вечером он подтвердил, что это так.

У Лены перед глазами встала картинка того, как ее муж и Киреев о чем-то переговариваются, стоя у кустов шиповника. И лица у обоих… Серьезные лица…

Гриша встрепенулся.

— Что он вам сказал?

— Да в том-то и дело, что ничего, – вздохнул Дорошин. – Вокруг два десятка гостей. Разумеется, обстановка не располагала к серьезному разговору. Эдик только сказал мне, что у него сложилось четкое ощущение, что за его домом установлено наблюдение. Более того, в нем что-то ищут.

— Ищут? В нашем доме? – Гриша, похоже, растерялся. – Но что?

— Понятия не имею. И Эдик тоже не знал. Впрочем, с учетом, что он всю жизнь занимался предметами искусства и антиквариатом, скорее всего, искали что-то из этой сферы. Вряд ли Эд хранил дома бриллианты или другие ценности, да и к военным тайнам, которые чисто теоретически могли заинтересовать кого-то, не имел допуска. Таня, в последнее время твой муж покупал какие-то новые картины или что-то подобное?

Татьяна отняла руки от лица.

— Нет, – покачала головой она. – У нас не было свободных денег. Все, что имелось, мы вложили в покупку дома и ремонт, так что все остальное стало нам недоступно. Эдик успокаивал меня, что временно. Впрочем, меня все это вообще никогда не интересовало.

— И к нему не обращались за какой-то необычной экспертизой? Может быть, не очень легальной?

— Витя, ты же знаешь, что он никогда не переступал черту закона даже на полшажочка, – с укоризной сказала Татьяна. – Да он и не вел ни с кем дел, кроме галереи, в которой работал.

— Вадим, – Дорошин повернулся к бизнесмену, – насколько я понял, один из совладельцев галереи вы. Вы в курсе, чем занимался Эдуард в последнее время?

— Оценивал поступающие на продажу работы, в том числе и с точки зрения законности возможных сделок и чистоты провенанса, – ответил Горелов. – Ничего необычного и уж точно ничего незаконного.