Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 71 – Людмила Мартова

Если принять за исходное, что его тоже хотели убить, значит, они с Ниной видели или слышали одно и то же, опасное для преступника. Но видеть или слышать что-то вместе с Ниной Невской Вадим мог только три с половиной года назад, в Рыбинске, потому что в последние дни они все время были в окружении других обитателей киреевского дома, а значит, их информация не могла считаться эксклюзивной.

На юбилейной вечеринке они и вовсе не подходили друг к другу. Значит, что-то произошло именно тогда, когда Нина и ее муж приехали в Рыбинск, а Горелов, повинуясь какому-то безотчетному импульсу, подарил им портрет Петра Токменева. Кто тогда оказался свидетелем его несколько безрассудного поступка? Администратор гостиницы? Рабочий, снимавший портрет со стены? Секретарша, помогающая его упаковать? Кто еще?

Почему в бреду Нина повторяла слова «похоронный агент»? Не было в его гостинице никаких похоронных агентов, да и быть не могло. Что ж, если Нина придет в себя… когда Нина придет в себя, эта часть загадки быстро разъяснится.

С этой мыслью Вадим вдавил педаль газа в пол, и его машина полетела по трассе в направлении Москвы. На ряд вопросов должна ответить лежащая в его рюкзаке амбарная книга с мамиными записями, а остальные части разгадки находились в столице. И он твердо намеревался собрать их воедино.

* * *

Елена Золотарева снова и снова прокручивала в мозгу картинки юбилейного вечера, закончившегося убийством. Она была совершенно уверена, что именно тогда произошло что-то важное, являющееся ключом к разгадке. Нина Невская и Вадим Горелов видели или слышали что-то, отсылающее к личности преступника, убившего Эдика. Нет, они не знали, кто он, и тем не менее невольно могли его выдать. Или преступник думал, что могли.

Лена закрыла глаза и попыталась вспомнить, кто и как стоял, сидел и ходил в тот злополучный вечер. Сначала все собрались, чтобы произнести первый тост и открыть празднество. Эдик стоял в самом центре, Татьяна рядом с ним, а чуть в стороне, но все-таки довольно близко к юбиляру расположились Гриша и Павла, самые близкие члены семьи.

Нина, хоть и приходилась Кирееву крестницей, стояла чуть поодаль. Лена, не любившая сборища чужих людей, подошла тогда к ней поближе, поскольку они уже познакомились. Рядом с ней, разумеется, стоял Дорошин.

Вадим Горелов находился совсем в другой стороне, рядом с Кисловскими. Тоже логично, Леонид работает в какой-то крупной художественной галерее, а значит, Горелову хорошо знаком. Вадим говорил, что не был особенно близок с Киреевым, а потому остальных его гостей знал плохо, вот и придерживался того же принципа, что и сама Лена.

С той точки, где он находился, обзор у него был другой, не тот, что у Нины, значит, в этот момент они точно не могли одновременно стать свидетелями чего-то важного. Да и не происходило в тот момент ничего, что подходило бы под подобную категорию. Тосты, здравицы, звон бокалов.

Потом все расселись за отдельные столы, в соответствии с планом рассадки. Киреевы оказались за центральным столиком, к которому то и дело подходили остальные гости. Дорошин, Лена и Нина сидели за другим, относительно недалеко, но все-таки поодаль. Их соседкой оказалась средних лет дама, врач, давний друг семьи. Она еще очень интересно рассказывала, что в институте имени Пирогова совместно с Институтом биоорганической химии разработали новый подход к лечению аутоиммунных заболеваний и создали первый в мире препарат для лечения болезни Бехтерева. Дама принимала участие в клинических испытаниях.