Книга Танец кружевных балерин, страница 104 – Людмила Мартова

— Разумеется, я ее помню.

— В школе, куда я обратилась, мне сказали, что Александра была любимой ученицей Надежды Андреевны и может многое о ней рассказать. Видите ли, прошло много лет, и тех, кто может помочь, практически не осталось.

— Вам было бы правильнее обратиться к сестре Строгалевой. Они, как я слышала от Саши, были очень дружны.

Так, значит, Шапкина о смерти Лидии Андреевны еще не знает.

— Да-да. Я знакома с Лидией Андреевной и недавно мы встречались у нее дома. Она рассказала мне много интересных фактов, но все-таки воспоминания учеников – это совсем другое, тем более что сестра Строгалевой много лет жила и работала за границей. Кроме того, Лидия Андреевна умерла неделю назад.

— Что вы говорите, а я не знала, – произнес голос в трубке. Звучащее в нем огорчение было легким, как и положено, когда получаешь известие о смерти малознакомого человека.

— Вы дадите мне номер Александры?

Мария Александровна немного помолчала.

— Знаете что, – ответила она наконец, – давайте это вы оставите мне свой номер. Дело в том, что Саша сейчас в городе. Приехала к нам в гости. Я вернусь домой, сообщу ей о вашем звонке, и если она сочтет нужным, то сама вас наберет.

— Хорошо, – согласилась Снежана, которая не нашлась что возразить. – Запишите, пожалуйста, мой номер. И еще меня всегда можно найти в моем авторском ателье. Оно расположено на первом этаже того же дома, где жила Надежда Строгалева.

Распрощавшись с Шапкиной, она приступила наконец к работе. Дело спорилось, и к тому моменту, как выспавшаяся Танюшка известила ее о своем желании встать и отведать киселя с печеньем, платье было уже раскроено и готово к дальнейшей работе. Позвонив в ателье и попросив Катю подняться, чтобы его забрать, Снежана полностью погрузилась в приятные материнские заботы, из которых ее заставил вынырнуть лишь звонок Лилии Лавровой.

Бросив взгляд на часы, показывавшие половину шестого, она взяла трубку.

— Да, Лиль.

— Ну что, мои спецы разобрались с твоей балериной, – сказала Лиля звонко. – Во-первых, отверстие в постаменте фигурки заделано не гипсом. Это смесь обычного столярного клея и зубного порошка. Во-вторых, там внутри нет никакой пуговицы и никаких изумрудов.

Снежана испытала острый укол разочарования, тут же сменившийся любопытством. Она успела хорошо изучить Лилю, поэтому расслышала в голосе той нечто многообещающее.

— А что же там есть?

Лиля рассмеялась.

— Ничего от тебя не скроешь, дорогой мой сыщик. В фигурке балерины спрятана записка.

— Записка?

— Да. Клочок бумаги, оторванный то ли от края газеты, то ли, что скорее, от листа упаковочной бумаги. И на нем чернильным карандашом намусолены отдельные слова, причем на немецком языке. Бумажка довольно ветхая, чуть ли не рассыпается. Ее спасло только то, что хранилась она без доступа воздуха и света.

— Лилька, что ты меня мучаешь? – жалобно спросила Снежана. – Что там написано-то?

— Всего несколько слов. «Ihre Wohnung. Zimmer rechts. Untere Ecke der rechten Wand».

— Лиля, я не настолько хорошо понимаю по-немецки.

— Это переводится как «Твоя квартира. Комната справа. Нижний угол правой стены». В общем, ты оказалась права, Снежинка. Этот пленный немец действительно замуровал статуэтку в стену и, похоже, оставил своей возлюбленной записку с указанием, где именно ее искать. Или это она сама с его слов записала.