Книга Танец кружевных балерин, страница 40 – Людмила Мартова

Он был уверен, что это из-за него. Это он такой неудалый, что его не за что любить. Недаром же и мать не любит, и Надежда, и Сашка. Да, Сашка, его первая, а теперь можно признать, что и единственная любовь, его не любила тоже. Относилась хорошо, но как к другу. Это была Сашкина идея привести его в квартиру «шпрехалки» и попросить ту о помощи. И она же больше всех радовалась, что училка не подвела и все сложилось так прекрасно, как они и не ожидали.

В квартиру на третьем этаже элитной сталинки с того момента его друзья могли приходить когда вздумается и провели в ней много времени. В библиотеке, которая превратилась в «его» комнату, было много интересных книг, их можно было брать читать и даже из квартиры выносить, только чтобы с возвратом. И кормили там всегда, если возникала такая необходимость, а уж чай с домашним вареньем можно было гонять беспрестанно. И сидеть на широком подоконнике, глядя на снег или дождь за большим окном.

Иногда, когда Саня болел или уезжал на спортивные сборы, они с Сашкой сидели на подоконнике вдвоем, и он обмирал от желания взять ее за руку, но никогда этого не делал. Сашка с детства была независимой особой и телячьих нежностей не терпела. Да и знал он, что она влюблена в Саньку, хотя и пытается это неумело скрыть. Да, у Сашки Баранова был соперник, приходившийся ему лучшим другом. И что с того. От того, что Саша Шапкина его любила, Саша Белокопытов не становился хуже. Даже наоборот.

Он был достоин любви, а Баранов нет. Вот и все. Правда, в тот последний свой приезд, когда ему удалось застать Надежду Строгалеву живой, она попыталась объяснить ему, что это не так. Просто он ей не поверил.

— Что за глупости? – спросила Надежда Андреевна, слегка задыхаясь. Она к тому времени уже не вставала и полусидела в кровати на высоких подушках. Так ей было легче дышать. – С чего ты вообще взял, что тебя нельзя любить?

— Из жизни, – пожал плечами Саша. – Мама меня не любит, Сашка не любит, и вы тоже не любите. И не спорьте. – Он заметил слабый жест протеста. – Это же правда. Хорошо относитесь. Но не любите.

— Я не спорю, – ответила она печально. – На пороге смерти не говорят неправду, мой мальчик. Я действительно не смогла дать тебе той любви, которую ты, несомненно, заслуживаешь, только причина этого кроется не в тебе, а во мне. Понимаешь, запас любви в каждом человеке конечен. Конечен, а оттого исчерпаем. Всю отведенную мне богом любовь я отдала двум людям, которых он сначала дал, а потом забрал. От того, что я их потеряла, моя любовь стала не меньше, а больше. Не уменьшалась, а только росла с каждым годом. На тебя ничего не осталось, Сашенька. Ты уж не сердись на меня за это. И поверь, что обязательно найдется женщина, которая тебя полюбит. Ты достоин самой горячей любви, потому что ты очень хороший. Настоящий такой.

— Я никак не могу на вас сердиться. – Саша погладил ее руку, тонкую, почти прозрачную из-за болезни. – Вы меня спасли, Надежда Андреевна. Даже и не знаю, что бы со мной было, если бы не вы.

— Как-нибудь бы было, ведь так не бывает, чтоб никак не было. – Она улыбнулась слабой улыбкой. – Помнишь, откуда это?

— Да, из «Похождений бравого солдата Швейка». Вы мне дали почитать в ту первую зиму, когда я у вас жил. Надежда Андреевна, а эти два человека, которых вы так сильно любили, это ваша дочка и ее отец?