Книга Танец кружевных балерин, страница 85 – Людмила Мартова

— Тетя! Сколько же эта пуговица может стоить? – Снежана внезапно охрипла.

— С учетом, что изумруды в ней эксклюзивные, а не коммерческие и обладали прозрачностью и глубиной цвета, то по нынешним временам, как сказал мой ювелир, который, сама понимаешь, понимает, о чем говорит, их стоимость составляет примерно восемь-девять тысяч долларов за карат, плюс антикварная стоимость вещи.

Снежана быстро посчитала в уме. Получалось, только изумруды тянули на двести восемьдесят – триста пятнадцать тысяч долларов. Интересно, можно убить за такую сумму или все-таки маловато? Впрочем, антикварный характер вещицы мог делать ее воистину бесценной. Хотя что может быть дороже человеческой жизни?

— То есть потомки Клеменса Фалька знали о том, какую именно ценность он стащил из квартиры своей возлюбленной, но был вынужден оставить в Советском Союзе? И что же, они никогда не думали о том, чтобы найти эту пуговицу и вернуть себе?

— Вернер Фальк сказал, что их отец был уверен, что Надежда Строгалева достала эту вещицу из тайника, местонахождение которого он раскрыл ей в их последнюю встречу. Сначала он надеялся, что она использовала пуговицу, чтобы достойно вырастить их ребенка, а потом, когда узнал из ее письма, что Надежда отказалась от дочери, решил, что она оказалась эгоисткой, которая использовала клад исключительно для себя. В конце концов, ее отец украл практически все ценности, которые хранились у семьи, где он был расквартирован. Почему же его старшая дочь не могла оказаться тем самым яблочком, которое падает недалеко от яблони. В общем, они считали пуговицу безвозвратно утерянной. Им и в голову не приходило ее искать.

— Получается, что о ценной пуговице внутри фарфоровой статуэтки злоумышленники могли узнать только от Надежды Строгалевой. Клеменс Фальк ошибся, она ее не доставала. Именно потому, что ее заставили отдать дочь чужим людям и она до конца своих дней не могла простить себе этой слабости. Я, конечно, совсем ее не помню, но, тетя, я уверена, что Надежда Андреевна была очень благородным человеком и не стала трогать клад, на который не имела морального права. Клеменс оставил ей пуговицу на ребенка, и раз того не было, она не стала ничего искать.

— Возможно, – согласилась Елисеева-Лейзен.

— Лидия Андреевна про эту тайну ничего не знала. Но кто-то другой был в курсе. Я полагаю, что это мог быть мальчик, которого Строгалева взяла на воспитание. Ее ученик. Она могла открыть страшную тайну только ему. А он, в свою очередь, поделиться со своими ближайшими друзьями. Больше никто ни в Германии, ни в России просто не мог об этом знать.

— А вот и нет, – торжествующе парировала тетушка. – В Германии о том, что пуговица очутилась в России, знали потомки ее настоящих владельцев.

— Не поняла.

— После войны часть уехавших евреев вернулась в Лейпциг. Среди них оказалась и семья Шварцман. Клеменс Фальк уже учился на медицинском факультете, когда у них в квартире появился Марк Шварцман.

— Он хотел забрать оставленную ценность?

— Нет-нет, он же оставил ее в благодарность за помощь. Он хотел узнать о судьбе семьи своего благодетеля, был крайне опечален тем, что его дорогой Фридрих погиб, но выражал большую радость, что его вдова, дочери и сын живы и здоровы. В разговоре он спросил про пуговицу, мол, пригодилась ли она, и Клеменс все ему рассказал.