Книга Роковое завещание, страница 138 – Людмила Мартова

Женя вздрогнула, представив эту картину. Отпила чаю, чтобы прогнать охвативший ее холод. Какой страшной бывает любовь. Какой мучительной и не оставляющей шанса на спасение.

— Я знала, что принесенное мной лекарство несовместимо с препаратами, которые он принимал. Когда-то в прошлом у меня было медицинское образование. До того как стать экономистом, я окончила медучилище. Мне надо было поторопиться, но я не могла отказать себе в удовольствии видеть, как он уходит из жизни. Я чувствовала, что отомщена. Когда все было кончено, я вымыла и насухо вытерла чашки, поставила их на место, ликвидировала все следы своего присутствия в доме, а уходя, забрала из ящика стола завещание. Перед тем как уже дома уничтожить его, порвав на маленькие кусочки, я его прочитала. Александр Васильевич действительно отписывал дом и деньги на счетах этой гадине, оставляя внуку Константиновский рубль, а мне… Мне он оставлял долю в уставном капитале нашего колхоза. Только завещание он у нотариуса не оформил, тянул из суеверия, я думаю.

— И вы все равно уничтожили завещание?

— Я понимала, что если завещания не найдут, то Сашенька, как единственный наследник, получит все: и дом, и деньги, и колхоз. Меня это вполне устраивало. Я фактически вырастила этого мальчика и считала справедливым, что после смерти деда ему все достанется. Пусть даже такой ценой. В сущности, зачем мне этот колхоз? Без Александра Васильевича мне вообще ничего не нужно. Даже я сама.

— И у вас все получилось. Смерть Гордеева-старшего списали на естественные причины. Только Саша подозревал, что деда убили, но он был слишком молод, и его никто не стал слушать, – горько сказала Женя. – Рената ничего не получила, но смирилась с этим. Надо сказать, что она действительно любила Александра Васильевича и жила с ним не из-за корысти.

— Его нельзя было не любить, – покачала головой Корнеева. – Если бы вы его знали, то понимали бы, о чем я говорю. Он был удивительный. Единственный. Таких больше не было, нет и не будет. И я его убила.

— Рената переехала жить в квартиру, которую ей купил Гордеев на двадцатипятилетие. Из дома она забрала буфет, стоявший в гостиной. Вы знали об этом?

— Да, мне Танечка сказала. Но я не придала этому значения, потому что тайник с монетой был в горке. Я была уверена, что рано или поздно Сашенька его найдет. Или я бы подсказала. Перед тем как уйти в армию, он заходил ко мне. Милый мальчик никогда меня не бросал. Он крутил в пальцах монету, сказал, что это деда, и я окончательно успокоилась. Решила, что все сложилось как нельзя лучше. Ренате ничего не досталось, а Александр Васильевич больше не мог меня ранить. После своей смерти он стал ничей. Мне так было легче. Вы пейте чай, Женя, я вам сейчас еще подолью. Погорячее.

— Спасибо. Галина Серафимовна, вы двадцать с лишним лет спокойно жили, больше ничего не предпринимая. Что же вдруг изменилось, что вы решили убить Максимову?

Пожилая женщина с удивлением посмотрела на Женю, словно была не в силах представить, что гостья не понимает таких простых вещей.

— Так она вновь попыталась доставить Сашеньке и Танечке неприятности. Опять покусилась на дом, – пояснила она с обезоруживающей улыбкой. – Точнее, все началось раньше. Тогда, когда Сашенька вдруг сказал мне, что его талисман дед подарил ему на восемнадцатилетие. Я поняла, что это другая монета, начала аккуратно выяснять и с ужасом поняла, что главную ценность, уготованную Александром Васильевичем для внука, они с Танечкой за все эти годы не нашли. После ухода Сашеньки я всю ночь не спала. Мне вдруг пришло в голову, что проклятая Рената забрала из дома в Излуках не буфет, а горку, то есть все это время драгоценная монета хранилась у нее.