Книга Роковое завещание, страница 38 – Людмила Мартова

Третьим шагом нужно было установить Ренатиных родственников и наследников, а заодно определить потенциальный размер наследства. Есть смысл убить сорокадевятилетнюю женщину ради однокомнатной квартиры, пусть и в центре города? Если честно, то нет. Хотя и за меньшее в наше время, случается, убивают.

Четвертым они с Волиной записали в перечень подозреваемых неведомого массажиста. Понятно, что установить его личность должна полиция, но вот после этого встретиться и поговорить будет совсем не лишним. Зачем массажисту лишать Ренату жизни и какое он мог иметь отношение к Александру Васильевичу, было совсем не ясно, но вычеркивать из уравнения дополнительное неизвестное было все равно неправильно.

Еще у Ренаты Максимовой наверняка имелись какие-то подруги, которые могли знать, откуда вдруг всплыло старое завещание. Хоть это и казалось лишенным логики, Гордеев был уверен, что обнародованная вдруг последняя воля деда имела к происходящему самое непосредственное отношение.

Они с Волиной договорились, что будут встречаться каждый вечер, чтобы обменяться информацией, которую каждому удалось добыть. И ожидание этих встреч делало расследование чуть ли не приятным. Про себя Гордеев решил, что обязательно пригласит Евгению в ресторан, когда их общее дело закончится. А дальше… Дальше будет видно.

Несмотря на то что ему, кровь из носу, нужно было на работу, новый день Александр все-таки начал с того, что доехал до Галины Серафимовны. Он заранее предупредил о своем визите, и пожилая женщина ждала его, как всегда, приготовив пирожки с маком, которые Саша любил с детства. Ни у кого они не получались так, как у Галины Серафимовны.

— Привет, баб Галь, – Гордеев привычно клюнул ее в морщинистую щеку символическим поцелуем.

Так уж повелось, что он звал ее бабушкой. И их обоих это вполне устраивало. Галине Серафимовне недавно исполнилось семьдесят семь. Она и выглядела полностью на свой возраст: худенькая, седая, морщинистая старушка. Александр вдруг впервые подумал о том, что без деда она прожила уже долгие двадцать семь лет, хотя рядом с ним провела всего двенадцать.

— Привет, дорогой. Как дела? Ты проходи, будем чай пить.

— Да мне на работу, баб Галь.

— Не убежит твоя работа. Ты же сказал, что поговорить хочешь, так вот заодно и позавтракаешь.

— Меня мама завтраком накормила.

— Узнаю Танечку. Она всегда была изумительной хозяйкой. Но второй завтрак не помешает. Ты же любишь мои пирожки.

— Люблю, – признался Гордеев. – Мама до сих пор печет по твоему рецепту, но у тебя они все равно вкуснее.

— Вот и проходи, – ласково повторила приглашение Корнеева. – Что у тебя еще приключилось? С судом что-то не так?

Разумеется, она знала, что Рената подала в суд, опротестовывая гордеевское наследство. Знала и возмущалась ужасно. Александр считал неправильным, что мама ей рассказала. Галина Серафимовна до сих пор крайне болезненно воспринимала все, связанное с дедом и Ренатой. Но мама не смогла удержаться, конечно.

— Не будет никакого суда, – вздохнул Гордеев, усаживаясь за кухонный стол.

— Почему? Ты сумел договориться с этой вертихвосткой?

— Нет. Баб Галь, Рената умерла.

Ни один мускул не дрогнул на лице Галины Серафимовны, и Гордеев восхитился ее самообладанием.

— Умерла? Вот как. Но ты ведь не считаешь, что я сейчас должна выразить сожаление по этому поводу? Умерла – туда ей и дорога.