Книга Одна смертельная тайна, страница 59 – Людмила Мартова

— Вертолетом, – благожелательно сообщил Аржанов. – Прилетел из Архангельской области, где постоянно живу. Мой вертолет сел на специальную площадку на военном аэродроме в Аксеново. Оттуда я приехал на машине, которую заранее заказал. Еще вопросы будут?

Саша смотрела на него во все глаза. Этот самый Александр Федорович, о котором все окружающие говорили с придыханием и только хорошее, сейчас совершенно точно лгал. Он не мог прилететь из своего «Медвежьего угла», или как там называется его основная охотничья база, после того как узнал об убийстве Олега Якунина. Никак не мог.

Дело в том, что именно его Саша видела вчера в начале восьмого утра в окне одного из домов на Рябиновой улице, когда шла в усадьбу Румянцевых.

* * *

Утки есть отказывались наотрез. Вот уже минут пятнадцать Саша ходила за ними по присыпанным песочком дорожкам и кидала корм – распаренный ячмень, на который они даже не смотрели. Ячмень ей дал Миша. То есть началось все с того, что она пожаловалась, что не догадалась взять с собой батон, а егерь прочитал ей целую лекцию, из которой выходило, что кормить уток хлебом категорически запрещается.

— Хлеб для них – практически яд. Он забивает желудочный тракт, и птица погибает. Кормить можно только пшеницей или еще каким зерном, перловкой еще. Даже кусочками свеклы, я же вам рассказывал.

— Но у меня нет никакого зерна, – растерялась Саша, и тогда Михаил и выдал ей немного распаренного ячменя в пластиковой коробочке из-под сметаны.

И вот она пыталась накормить уток, а они совсем не хотели есть. В отличие от городских своих сородичей, зимующих на берегах рек и питающихся людскими подачками, в Глухой Квохте утки были упитанными, сытыми, а потому разборчивыми.

Саша явилась сюда, чтобы прийти в себя после допроса. Или правильно это называлось дачей показаний? Она словно опять вернулась во вчерашнюю мрачную атмосферу усадьбы Румянцевых, на третьем этаже которой лежал труп. Память услужливо подкидывала ей картинки с их единственного с бизнесменом Якуниным завтрака. Саша то и дело вспоминала блеск стекол его очков и таинственные блики золотой оправы, тонкие губы, изгибающиеся в усмешке, двигающийся под воротом тонкой водолазки кадык.

Надо же, она была знакома с этим человеком всего ничего, но почему-то помнила их получасовую беседу в мельчайших деталях. Интересно, с чем это связано? С тем обстоятельством, что Олег Якунин был в ее жизни первым человеком, труп которого она нашла? Так хотелось бы, чтобы и последним. Больше она этого не переживет.

Егеря Мишу, в отличие от Александры Архиповой, совершенно не терзали никакие внутренние демоны. Он ловко и споро выполнял свою работу: насыпал корм, менял воду в поилках, чистил мини-пруды, подметал дорожки. Казалось, он был создан именно для этого: обихаживать подсадных уток, хотя еще совсем недавно в Глухой Квохте не было охотничьей базы, а значит, и подобной работы.

Молодой человек сказал, что вернулся в родную деревню из Питера, чтобы ухаживать за больной матерью. Тогда, помнится, Саша еще подумала, что они с Антониной Евгеньевной живут вдвоем, но сейчас выяснилось, что в семье есть еще и отец – участковый Николай Платонович Лаврушкин. Тогда какая нужда заставила Михаила похоронить себя в этой глуши?

Конечно, это было совершенно не ее дело, но сегодня Саше казалась подозрительной любая мелочь. Именно поэтому она напрямую задала свой вопрос егерю.