Книга Бог из Пустоты, страница 15 – Алексей Гапоненко

Идя вдоль широкой дороги, я разглядывал проплывающие мимо витрины магазинов. Когда-то они были показателем модности заведения, теперь же вся реклама перекочевала в допреал: нет денег на баннер в подсети, есть серьёзные проблемы с пиаром. Поэтому обносившиеся неоновые трубки уже давно не производили должного эффекта. На их фоне вставало утреннее солнце: время настоящей, ночной, жизни города закончилось, наступил новый день. Гудели машины, споря за место в очередной пробке. Люди постепенно выбирались из своих квартир, торопясь побыстрее попасть на работу. У них было так мало времени на то, чтобы просто жить: работа, пробки, дом. И так триста пятьдесят шесть дней в году. Возможно, начальник когда-нибудь разрешит сходить в отпуск, хотя верилось в это с трудом. Деньги были важнее отдыха, да и кто захочет отказаться от подписки на любимый сервис в виртуале? Только такой псих, как я, у которого их вовсе нет.

Пребывая в размышлениях, незаметно для самого себя прошагал почти час. Завернув за угол жёлтого небоскрёба с кричащей мазнёй на стене «Сделайте скидку!» (это далеко не самая респектабельная часть города), я направился прямиком к своему микрорайону. Переступая лужи и уворачиваясь от всё более прибывающих прохожих, добрался до середины квартала. Тогда-то меня и окликнули:

— Эй, п’рень, из психушки сбежал?!

Сердце мгновенно ушло в пятки:

— «Кто мог окликнуть меня?»

Едва помня, что нужно дышать, я перебирал варианты, но в итоге предпочёл просто обернуться. Как выяснилось, слишком резко – шея сразу же протестующе заныла. Я старался не обращать внимания на появившуюся боль, наконец-то разглядев сидящего на ступеньках крыльца одного из домов худощавого негра. Ну, то есть, конечно же, афроамериканца: он курил, выпуская дым из носа и рта одновременно. Густое облако поднималось, огибая сморщенное лицо и путаясь в густых бровях. Благо, далее была ровная гладь залысины, дым весело скользил по ней вверх, как взлетающий боинг. Тёмные глаза беззастенчиво изучали мой халат. Снова затянувшись, он чисто по-старчески прокряхтел и скинул с ног тапочки. Старые, как и сам их владелец, они были почти выцветшие и сильно потёртые. Тем не менее, у моих ног лежали самые настоящие органические тапки. Что-то из пятидесятых: никаких силиконовых ободков или ещё более поздних карбонатов. Чистая органика – шерсть или, может быть, велюр.

— «С ума сойти! Откуда он вообще их взял?» – сбитый с толку поступком незнакомца, я переводил взгляд с него на неожиданный подарок и обратно.

— Бери, пацан. Тебе гляжу, нужнее, – только и прохрипел старик, выпуская в воздух очередную порцию едкого дыма.

— «Да что ж за день такой? – в этот момент я понял, что между его сухих пальцев был не курительный концентратор^[7] или на худой конец вэйп. О нет, дед курил самую настоящую сигарету. – Он что из двадцатых сбежал? Ему сколько вообще? Лет сто?..»

— Простите, а откуда у вас сигарета?

Переведя взгляд с меня на курево, афроамериканец несколько секунд размышлял, а потом разразился хриплым хохотом:

— Что м’лой не видал, небось, таких, а? Курить с’час нече – одна дерьмо! Суют в глотку всё что ни поп’дя. Как по мне, так можно и сортирным освежит’лем брызнуть. Та же х’ня, что и концентраторы, – закончив гневную тираду, старик громко харкнул и сплюнул желтоватую слизь прямо на тротуар. Пробегающая мимо женщина отшатнулась в сторону и выпучила на него глаза: