Книга Бог из Пустоты, страница 184 – Алексей Гапоненко

— Ты – всего лишь ива, а не космический колосс, – повернувшись, увидел слабое согнутое дерево. Ветви безвольно раскачивались на ветру, у него больше не было рта, чтобы рассказывать сказки. – Ты хотел стать для меня Богом и для этого показал мне всё это. Ужасные видения, вот только я не верю в них! Ты сам сказал, один правит. Для тебя всё абсолют, не так ли? Поэтому ты решил показать, как он убивает абсолютно всех! Глупо, даже слишком для такого существа, как ты. Думаю, это из-за того, что ты та самая, украденная часть. Серевик вырвался из плена, его бунт увенчался успехом, чтобы ты ни говорил. Не знаю, что стоит между вами, какая за всем этим история, – пока я говорил с деревом, ноги на автомате несли меня ближе, пока ладонь не легла на сухую кору ствола, – но знаю одно – она не касается меня. Вы ворвались в мою жизнь, растоптали надежды и мечты, уничтожили меня… – мой голос увял, как сорванный цветок, чтобы тихо осыпаться лепестками. – Спасибо, – дерево вздрогнуло и ветер был ни при чём. – Не удивляйся, правда, благодарен, ведь прежний я обязательно бы подошёл к горящему кусту…

Синее пламя вспыхнуло вокруг руки, мгновенно перекинувшись на ствол, оно вгрызлось в него, охватывая целиком. Под напором ярко синего, явно искусственного пламени, трескалась кора, скручивались листья, лопались ветви и дрожали корни. Больше не смотря на горящее дерево, я развернулся и пошёл вверх по холму:

— Горящий куст – всего лишь горящий куст, мама. Никакого чуда, здесь нет…

* * *

Зрение вернулось ко мне: яркий свет отступил, позволив вновь увидеть искажённое страхом лицо. Брюс неотрывно смотрел на комок липких червей, замерших в паре сантиметрах от его носа. Секунды медленно проходили мимо нас, в какой-то момент, он осмелился отвести от них взгляд и бросил его в мою сторону. Он боялся меня, боялся всем своим существом, так, как не боялся никого в своей жизни. Он был готов сделать всё, что угодно, только бы спастись. Любая просьба, любой приказ и он сделает это.

Прежняя злоба и желание покарать грешника исчезли. Только подумать, какое пафосное название для убийства придумал поражённый серым гадом мозг.

— Слушай внимательно, – я медленно отвёл руку назад. Склизкие отростки втянулись под кожу, растворившись, – слышишь вой сирен? – мужчина на миг отвлёкся, прислушавшись, его глаза задрожали, только сейчас он осознал, что к нам несутся патрульные боты, а над портом гудит тревога. Вновь посмотрев на меня, он мелко закивал.

— Отлично. Ты – мерзкий человек, но не мне судить тебя. Здесь достаточно улик, а твой протез руки нигде не оформлен, – услышав о протезе, он попытался дёрнуться, но мои пальцы по-прежнему сжимали его горло. Наверно, он надеялся воспользоваться скрытой в руке системой в крайней ситуации. А, может, просто опешил от того, что я как-то узнал об этом. В любом случае, сейчас он слушал ещё внимательнее. – Ты сдашься и признаешься в преступлениях, а чтобы тебе проще было принять это…

Толкнув беднягу, я повалил его на землю, а в следующее мгновение тяжёлая когтистая лапа обрушилась на его колено. Затрещала кость, сквозь завывания сирен, прорезался дикий вой боли. Схватившись за раздробленную конечность, похититель кричал сквозь слёзы. Бешено, ругаясь и вопя, он лелеял ногу, но поднять глаз не смел. Его эго было разрушено, по крайней мере на сегодня, не осталось и капли смелости взглянуть мне в глаза.