Книга Бог из Пустоты, страница 219 – Алексей Гапоненко

С такого расстояния я не мог определить мужчина это или женщина, но помня его последние слова, выходило что женщина. Её грудная клетка была вскрыта, кожа убрана. Правая нога отсутствовала, культю перетягивали два ремня, кровь не шла, но сам стол был буквально залит ею. На приставленной сбоку тумбе разложены инструменты, с другой стороны хирургического стола виднелись четыре переносных морозильных камеры. Одна открыта, видимо, ваш покорный слуга отвлёк доблестных врачей от операции. Какие же уроды.

— Что тебе надо?! Я ничего не знаю! Я – простой работник! Я выполняю приказы! Не подходи ко мне!!! – бледный, как мел, мужчина упёрся спиной в стол. Неловко отшатнувшись, опрокинул тумбу с инструментами, отчего блестящие мелкие проказники рассыпались по полу. В памяти всплыли образы пыток. Чувство, зародившееся в груди совсем недавно, разгорелось с новой силой и, пульсируя сверхновой, сжигало изнутри.

— Женщина, пятьдесят два года, – уверенно шагаю к трясущейся твари, – каштановые волосы, чуть полноватая. На щеке рядом с ухом родинка, – лицо хирурга распрямляется, и страх быстро переходит в ужас. Он знает… он знает… он знает… дыхание учащается, я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.

— Мужчина, пятьдесят девять, тёмные волосы. Теперь уже с сединой, – останавливаюсь прямо перед грешником. Он едва не падает на пол, так сильно стрясутся его ноги, отводит взгляд, повернувшись влево. Его взгляд натыкается на остатки женщины на столе, и ужас переходит в истерику.

— Я.. мы…

— Всегда худой, не помню, чтобы папа набирал вес…

Безумный взгляд человека рывком возвращается ко мне, в его глазах набухают слёзы:

— Их п-привезли т-три дня назад… Я, правда… – голос хирурга дрожит, от всхлипов – что я мог сделать? Я просто выполнял приказы!

— Где они?

— Мы… мы уже… – он бросает взгляд на морозильные стеллажи справа. На один конкретный холодильник, расположенный ближе к лестнице.

Проследив за этим взглядом, поворачиваюсь обратно. Сверхновая в груди погасла, противоестественный холод распространяется от неё. Перед мысленным взглядом пробегает вся жизнь. Краем треснувшего сознания ощущаю что-то горячее на щеках, но холодная тьма смывает все чувства. Я распадаюсь, истончаюсь и перестаю существовать. Где-то в глубине вопит Стив ребёнок в окружении других, они стоят молча: паренёк из зазеркалья не сдерживает слёз, грудь сдавливает неимоверная боль, псевдоличность не способна помочь, её создал ублюдок, не знающий, что такое родители. Пережиток эволюции – вот что они для него, но не для меня.

Стив, одетый в строгий костюм, отворачивается, его маска спокойствия, навсегда застывшая на лице, трещит и колется. Сквозь неё видно гримасу ужаса, он пытается вернуть контроль, единственный из всех делает попытку спасти меня, но тщетно.

Мир дрожит… вечная всеобъемлющая пустота раскрывает пасть. В ней пропадает всё, что когда-либо существовало, существует или будет существовать… и взамен рождаюсь новый я.

Когти вонзаются в плоть, усилие и тугие мышцы сжимают пальцы. Острые когти вспарывают тело, не ведая сострадания: хирург разваливается кровавым месивом из мяса и костей. В этом есть нечто прекрасное… совершенное. Теперь он не отличим от остатков женщины на столе. Его воля сделала полный круг, пустота не прощает, лишь воздаёт.