Книга В объятиях его жестокости, страница 99 – Нина Северова

Чё? Нихрена не понял. Менты внимательно слушают, ждут моей реакции. Но я не понимаю, что за бред он несёт.

Вадим поджимает губы и тут меня осеняет.

В посёлок продукты и шмотки завозят только с нашего разрешения. Мои ребята всегда досматривали грузовики, чтобы не было ментовской засады. Вадим всегда занимался закупом, звонил поставщикам и вместе с моими принимал товары. В последние несколько лет, они в этом направлении работали с Асылжаном. Следить, чтобы всё вовремя приезжало – задача Асылжана. Если он не приехал, значит, его тоже накрыли. Значит, он не успел к ней.

Кто такой Тим? Не знаю с таким погонялом никого. Хотя… Абай? Он позвонил Тимуру? Да! Больше некому. Тимур знал, что дерьмо с ментами надвигается. Мы обсуждали, в случае крайнего треша, он присмотрит за Ксюшей. Абай не хотел вмешиваться, потому что отошёл от криминала давно. Но всё равно согласился, если у Асылжана не получится перехватить. И Вадима мы предупреждали, что может начаться замес. У него были инструкции, но не помню, чтобы я просил давать отмашку Абаю. Похрен. Это неважно уже. Главное, чтобы Ксюша была в безопасности.

— Молодец, – вздыхаю облегчённо. Чувствую, по вискам стекает пот.

— Ну всё? Формальности уладили, теперь убедился, что деревня принадлежит нам? – генерал убирает руки за спину.

— Посёлок, – Вадим поправляет его. Усмехаюсь. – А с ними что? – показывает рукой на меня и Азамата.

— Что и со всеми вами, в конечном итоге, – генерал пугающе улыбается. – Груз двести и до свидания.

Вадим качает головой. А чего ждал? Мы находимся на заброшке, Азамат в отключке, я привязан к стулу. Вряд ли нас просто отпустят восвояси. Да и генерал этот, подозрительный тип.

— Шагай отсюда, – следак говорит Вадиму и тот в последний раз смотрит на меня. Иди, всё нормально. Убьют, значит, убьют. Ты сделал всё, как надо. Спасибо. Надеюсь, девчонка моя целая и невредимая.

Ксю-ша…

Мы остаёмся с генералом наедине. Он разглядывает меня пару минут, а потом заливается смехом. У него явно проблемы с башкой.

— Вот как мы поступим. Всё-таки, я гениальную вещь придумал, – лыбится. – Посидишь здесь месяцок, другой. Подумаешь о жизни. Я бы мог тебя посадить, но это слишком просто. Да и, как я говорил уже, ты избавил меня от Кабирова и Юры. А это хорошие поступки, которые требуют внимания и снисхождения, – замолкает. Плевать на себя, заберите Азамата в больницу, он не должен умереть. Сжимаю кулаки, руки онемели.

— Ты будешь мертвым. Для всех. В город обратно тебе нельзя. Считай, это плата за свободную жизнь. Никакие документы никогда не получишь. Имя не поменяешь. За этим будут следить. Попробуешь наебать нас, сразу поедешь на зону. А так, живи и радуйся. Возможно это второй шанс.

— Азамату нужен врач, – голос срывается.

— Азамат, как и Асылжан, отсидят своё. На них достаточно материалов, чтобы пару лет они морды отжирали на казённых харчах.

Молчу. Аз не должен окочуриться здесь. Пусть отсидит, похрен. На счёт меня… Мутно как-то.

— Не понимаю, почему и меня не закроешь? Или не грохнешь, так же проще.

— Конечно, проще. Но не будет таким эффективным, Батыр. Видишь ли, психологическое давление – это лучше, чем камера до конца дней. Жизнь будет идти, но мимо тебя. Баба твоя, забудет тебя через пару месяцев и другого найдет. Посмотришь, как она замуж выходит и детей рожает. Я надеюсь, будешь смотреть и… – усмехается. – Поплачешь может. Будешь свободен, но не способен сделать ни-че-го. Никакой нормальной жизни, потому что тебя ни для кого нет. Да и друганы твои, половина подохла, а эти двое будут сидеть. Ты никому не нужен и никого нет рядом, Батыр.