Книга В объятиях его одержимости, страница 102 – Нина Северова

Эта фраза уносит меня в рабочие будни скорой помощи. Сколько раз я говорила то же самое родственникам своих пациентов? Я знаю, что им нужно сделать свою работу, поэтому подчиняюсь.

Что я скажу Алёне? Как она вообще это переживёт?

Руки дрожат. Ощущение полной дезориентации.

Достаю телефон, набираю номер.

— Диспетчер скорой помощи, что у вас случилось? — слышу голос Наташи, моей бывшей коллеги.

— Наташ, — плачу, — Это Арина. У меня пожар на даче, бабушка и Кирилл там остались. Пришли бригаду.

— Блядь! Арина! Оставайся на линии, — Наташа передает по рации мои данные, слышу отбивку. Едет реанимация, — Арина, ты сама в порядке?

— Нет, — сажусь на землю, плачу. — Я уверена, что они погибли, Наташ. Там не было шансов, пожарные тушат уже несколько минут.

— Давай, дыши, Арина. Глубокий вдох и выдох, давай вместе, — Наташа считает, я выдыхаю. Мне страшно, мне плохо.

— Спасибо, Наташ, я пойду, — отключаюсь.

Не знаю сколько проходит времени, я просто смотрю как разрушается дом моего детства. Пожарные что-то кричат друг другу, соседи начали приходить. Люди спрашивают как это произошло, а я не могу сказать и слова.

Ребенок умер.

Бабушка умерла.

Я врач и прекрасно могу оценить ситуацию.

Надо позвонить Алёне, а я не могу. Как я скажу это?

Слышу звук подъезжающей машины, Тимур выпрыгивает на ходу, взгляд дикий.

— Арина, — садится на корточки передо мной, берет лицо в руки, а я из-за слез ничего не вижу.

— Они там остались, Тимур, — срываюсь на рыдания. Он прижимает меня к груди, что-то шепчет. Тошнота подходит к горлу, руки и колени дрожат. Отталкиваю его.

Что мне сделать? Что?

Встаю, ноги еле держат. Пожарные потушили только часть, сарай ещё тлеет. Черные клубы дыма поднимаются до неба. Это какое-то проклятие? Чтобы вот так сразу и всё…

Приезжает реанимация, выходят Марат и Дана. Общаются с пожарными, подглядывают на меня.

— Арина, ты как? — Дана подходит первая, осматривает меня. Я знаю этот взгляд. Сейчас они должны сказать страшное, но подбирают слова. Марат присоединяется и вздыхает.

— Я и так всё знаю, но блядь… — плачу, Тимур приобнимает меня за плечи, — Я не знаю как сказать Алёне, там был Кирилл.

Но говорить не приходится. Через несколько секунд приезжают Миша с Алёной и я слышу животный рёв своей подруги.

— Кирилл! Сынок!

Твою мать, что происходит. И главное, как это случилось?

Мне позвонили братки, которые наблюдали за дачей. Сказали, что Дрёмов приехал к Арине. Я сразу по газам, потому что какого хрена он ошивается рядом с моей женой⁈

Дым от пожара видно аж в городе. До последнего надеялся, что это не наша сторона. Но когда позвонили второй раз и сказали, что дом пылает, я чуть не поседел.

Арина в ужасном состоянии.

Бабушка и пацан… Блядь.

Алёна… Её крик никогда не забуду. Даже моё гнилое сердце вздрогнуло.

Миша бледный, ничем не помочь. Никак не успокоить. Просто раз и нет их.

Голова отказывается соображать, эмоции притупились. Арина молчит, уже не плачет. Пожарные ходят туда-сюда, передают по рации какие-то данные, нихуя не понятно.

— Вы муж? — подходит ко мне молодой пожарный. Каску снял, волосы мокрые, уставший, взгляд затравленный.

— Да, — отвечаю, Алёна с Мишей тоже подходят.

— Я не буду ходить вокруг да около. Мне очень жаль, но женщина и мальчик остались под завалами. Сейчас приедет МЧС, поднимут тела. Вам на территорию заходить запрещено, это не безопасно пока что. Соболезную, — кивает Алёне.