Книга В объятиях его одержимости, страница 66 – Нина Северова

— Миша, завязывай гнилой базар. Цыган лапал мою женщину, я что должен был сделать? Постоять посмотреть в стороне? — подаюсь вперёд.

— Но мента ты не трогаешь, хотя он делает практически то же самое и не единожды.

Блядь. Прикрываю глаза. Режет по живому.

— Не проблема грохнуть его, Миша. Руки чешутся, еле сдерживаюсь. Но Арина не простит меня, сбежит. Она и так перепугалась из-за Цыгана.

— Я тоже перепугался, потому что ты таким не был, — сцепляет руки на животе.

Да блядь.

— Я когда увидел ее и Цыгана, у меня просто пелена в глазах. Это чувство… Когда ты понимаешь, что проебался, потому что она в этот момент боится. Арина не хотела ехать на сходку, но я пообещал, что нечего бояться, всё под контролем, и в итоге уёбок этот, — закуриваю. Меня снова потряхивает.

— Ладно, закрыли тему. Но с Дрёмовым реши что-то, потому что он так и дрочит каждый вечер у нее под окнами, — хмыкает.

— В смысле? — у меня аж сига из рук выпала.

— В прямом, Тимур. Он приезжает, смотрит на ее окна и наяривает, — Миша говорит серьезно, не пиздит.

Подрываюсь, хочу что-нибудь сломать. Друг оказывается рядом, кладет руку на плечо.

— Тише, брат. Не заводись. Я сказал это, потому что ты должен знать. Если буду умалчивать, то какой смысл от моей работы?

Киваю. Он прав. Ревность разрывает грудину. Какого хрена Дрёмову не сидится на месте? Других женщин нет? Почему на моей залип? Бесит.

— Пойду договорюсь на завтра. Этот дом устраивает или другой посмотришь?

— В этом будем, нормально здесь, — провожу резинкой по губам, мягкая, как и моя девочка.

* * *

Открываю дверь ключом, захожу. В нос ударяет запах еды. Борщ? Похоже на то. Арина не выходит встречать, не слышит.

Разуваюсь, на кухне горит свет, что-то играет на фоне — какой-то фильм. Прохожу по коридору, останавливаюсь в дверях кухни. Арина что-то режет у плиты, одетая в мою футболку, волосы собраны. Откладывает нож, встаёт на носочки, тянется достать тарелку. Эти идеальные стопы, на которые у меня каменный стояк. Аккуратные маленькие пальцы, которые я хочу целовать. Никогда не было таких загонов.

— Я сам, — подхожу сзади и достаю тарелку. Арина вскрикивает от неожиданности, резко поворачивается.

— Тимур! — бьёт меня кулаком в грудь, — Напугал меня!

— Не хотел, но мне понравилось наблюдать за тобой, — ставлю тарелку на столешницу, обнимаю девочку. Чувствую, как у нее сердце колотится. И правда испугалась.

— Не делай так больше, ладно?

— Не буду.

— Как ты? Я скучала, — целует в подбородок. А у меня от ее слов дыхание перехватывает. Прижимаю крепче, не хочу отпускать.

— Нормально. Завтра поедем отдыхать загород.

— Куда это? — глаза заблестели.

— Сюрприз. Тебе понравится. И Алёна с Мишей будут.

— Да? Класс! — обнимает за шею, целует в щёку. Как мало надо для счастья, да?

— Захотелось борща, думаю, ты тоже давно не ел, — последнее говорит тише.

— Последний раз лет семь назад и ел, — мою руки.

Арина ставит на стол тарелки, режет хлеб, достает из холодильника сметану. Ничего не происходит необычного, но всё такое… Будто впервые. Будто чужое и родное одновременно.

Смотрю на Арину и опять хочется её обнять. Нюхать, гладить, метить. Моя.

Сдерживаюсь за столом, но руки аж ломит. Жду, когда уберет со стола, что-то рассказывает мне про бабушку, киваю. А сосредоточиться не могу, всё плывет перед глазами. И я сам плыву. Хочу. Хочу ее невыносимо.