Книга Долгая сказка на ночь, страница 112 – Настя О

— Пусть ты и король людей, это не дает тебе никакого права издеваться над нашей надеждой и ее защитником, – спокойно возразил дракон.

Я не знаю, сколько бы продолжалась эта перепалка, если бы в рядах короля у кого–то не сдало терпение. Мы с благоговейным ужасом следили за тем, как летит в нашу сторону зажженная от соломы стрела. Волчий рык оповестил о том, кому она предназначалась. И тут не стала медлить наша сторона.

Начался кромешный ад.

Гарот сражался не хуже сына. Памятуя о его даре, я подумала, что сейчас старец специально облачился с ног до головы в броню, чтобы никто не видел его выцветших седых волос. Ну а глаза? Всегда ведь можно припугнуть слуг, чтобы не разносили слухов. Оружием его так же, как и у Занна, был меч, и король целенаправленно прокладывал путь ко мне, кроша на своем пути всех попадающихся зверей.

Я не могла не заметить, как пал от его руки молодой алмазный пес. Почти щенок еще, подсказала интуиция, только в подростковый период перешел. Как разнесся над полем, обагренном кровью и усыпанном мертвыми телами, жалостливый собачий вой. А потом месть настигла Гарота. Вожак стаи сделал два прыжка. Вместе с первым снес с головы Гарота шлем, со вторым, увернувшись от взмаха мечом, вцепился в шею убийцы, лишая того равновесия и бросая наземь. Гарот бился в конвульсиях, пока огромный пес не свернул ему шею. А затем, прихрамывая на заднюю лапу, подошел к нам и произнес:

— Мы просим прощения за поведение сородичей. Мы дорого за это заплатили, разрешите же нам вернуть долг.

Эль–Сириан кивнул, принимая долг. Под долгом, конечно, подразумевался сломленный король. Сейчас он мертвой куклой лежал на поле сражения. А потом тело заметил Занн.

— Отец, нет! – закричал в ужасе принц и кинулся к покойнику.

Мне не было жаль Гарота. Я переживала за Занна. Он производил впечатление неплохого человека, но подверженного чужому тлетворному влиянию. А сейчас он этого влияния лишился. Но выводы сделал совершенно не те.

Принц успел заметить отходящего от Мастера пса. Переведя глаза на Эль–Сириана, крикнул:

— Это твоих рук дело, Мастер! Тебе не жить!

Меч блеснул в лучах утреннего солнца. Что–то над ним прошептав, Занн указал острием на Эля. А затем клинок полетел в сторону моего Мастера.

Этот страшный миг, когда время застывает, и ты видишь, как кто-то, очень дорогой тебе, уводит удар на себя. И пусть бесчестное наказание предназначено совсем не тебе, он все равно отскакивает и рвется вперед - к самой своей смерти. Чтобы ее отголоски не коснулись тебя, чтобы ты осталась в стороне от печали. В стороне одиночества и глухой боли, которая непременно наступит, когда заколдованный меч достигнет цели.

— Эль-Сириан! - закричала я, не в силах поверить, что он снова бросает меня. Нет! Этого нельзя было допустить.

Я бросилась следом, пытаясь быть рядом с ним...для чего? Я прекрасно знала инстинктивное желание сердца: закрыть собой. Защитить в последний момент, когда мечу уже поздно будет менять траекторию.

Так думала не только я...

Молния разверзла небо пополам, заставив содрогнуться от страха. Я никогда не видела такого страшного гнева природы. Следом грянул раскат грома, и новая вспышка, озарившая на этот раз все вокруг, заставила меня прикрыть глаза. Когда я снова распахнула их, не сдержала жалостливого крика: Эль-Сириан, сгорбившись, застыл в неестественной позе. Вот только причиной тому был не меч Занна. Мастер держал в объятиях Сиру. Когда я подскочила к ним, увидела торчащий из груди волшебницы меч.