Книга Божественной тропой, страница 104 – Настя О

Ждать пришлось недолго. Привычно нахмуренный Бокки появился в поле моего зрения первым.

— Та–а–а–к! – по–хозяйски поковырял он своими гэта меж камней. – Хорошо! – не переставая дотошно осматривать окрестности храма, говорил он самому себе. – Не запускали, значит. Ладно–ладно…

Кажется, не я одна наблюдала за его действиями. Только вот от мелодичного женского голоса, прозвучавшего вслед за ворчанием духа, у меня перехватило дыхание:

— Уважаемый доррон, чем вы заняты?

— Да так! – Бокки, казалось, играл какую–то новую для себя роль: он подпрыгнул и расплылся в улыбке, обращаясь к той, что пока была вне поля моего зрения. – Надо же мне проверить, как тутошний доррон с обязанностями справляется. Мне же с ним, соколиком, еще бок о бок трудиться! Может, неправду говорят, и суров он только на словах?

— Уважаемый доррон, – в разговор вступил мужской голос, который также был до боли знаком мне. – Вы сами присмотритесь: этот храм пылает жизнью, сама суть ее будто бьет ключом в этом месте!

Я невольно посмотрела на храм чужими глазами. И правда, дорожки всегда были чистыми благодаря нам с Риндо, в колодце ключевая вода, храм постоянно ремонтировался, даже если отстала одна–единственная черепичка. Мы не давали ему зачахнуть. Мы хранили наш дом, словно зеницу ока.

— Не обращайте на меня внимания, уважаемые! – Бокки зубасто улыбнулся. – Это все мой сварливый характер! Вы идите, идите к молельне. Здешний бог, говорят, ни одной просьбы не пропускает и лично выслушивает каждую.

У меня создалось впечатление, что доррон таким образом дает мне понять, что стоит прислушаться. Но как же я могла не сделать этого, ведь голоса принадлежали моим возлюбленным родителям! Душа рвущиеся наружу слезы, я следила за тем, как аккуратно, боясь потревожить хоть один камешек на площади перед храмом, пара самых дорогих людей моего счастливого прошлого приближается к молельне. Звякнули о решетку монеты, мелодично ответили колокольчики, и мама Кюрюко дрожащим голосом произнесла:

— Великий бог Храма Солнца! Позволь двум презренным демонам обратиться к тебе с огромной просьбой. Всю жизнь мы только и делали, что угождали своим низменным потребностям, пока, наконец, судьба не сыграла с нами злую шутку, потребовав справедливости. Но тогда же она одарила нас и своим бесценным подношением: позволила обрести ребенка, которого у нас никогда не было… – голос ее сорвался, и стоящий рядом папа Бундо приобнял жену за плечи, решив продолжить за нее.

— Наша Мэй стала солнцем нашей жизни, и каждый новый день сиял лишь благодаря ее ослепительной улыбке. Только появившись в доме, она уже стала всеобщей радостью и дорогим сокровищем. Но красота и натура ее полюбились ужасному рёкаю. Алый демон пожелал сделать из нее такую же темную душу, как и он сам. И мы, против своей воли, велели Мэй бежать из дома. О, великий бог Небесной Горы, знал бы ты, сколько раз мы пожалели о своем решении! Уж лучше погибнуть от рук Алого демона, чем разлучить сердце с его неделимой половиной… сможешь ли ты простить наш неисчерпаемый грех? Сможешь ли подарить нам возможность увидеться с дочерью еще хотя бы раз?

На их лицах застыло невыразимое страдание, и я, давясь слезами, молча следила за тем, как отходят от решетки два самых любимых человека. Рядом неслышно появился Риндо, выныривая из густого тумана синего огня: