Книга Божественной тропой, страница 98 – Настя О

Кажется, момент первой осознанной встречи навсегда остался в памяти обоих, раскрыл сердца навстречу друг другу, разрушил все барьеры, сковывающие нас раньше. Я стала его продолжением, моя душа – его душой. И не было в тот момент ни единой тайны, способной испортить отношения между нами.

Мне нравилось смотреть на то, как волосы Риндо укрывают нас от остального мира, я запутывалась в них, когда отчаянно целовала лиса, получая в ответ не менее бурный отклик. Его руки путешествовали по моей коже, вспоминая, закрепляя в памяти образ выросшей из маленькой девочки богини. А когда с лихорадочным блеском глаз Риндо застыл надо мной, я с готовностью раскрылась, принимая его в себя, обнимая, целуя и начиная двигаться вместе с ним, несмотря на недолгую боль, возникшую оттого, что я слишком долго была без него. Боль эта еще сильнее связала нас, делая по–настоящему единым целым, и тяжелый вздох, сорвавшийся с губ, только подтвердил это. Тягучее глубокое погружение друг в друга сводило с ума, и я уже не могла сопротивляться ощущению, будто душу выталкивает из тела. Мне кажется, мы с Риндо воспарили одновременно. А когда дыхания наши восстановились, улыбка лиса стала донельзя хитрой:

— Богиня, ты снова обманула меня.

— Когда это? – праведно удивилась я.

— Ты говорила, что никогда не поцелуешь первой…

Краска опалила щеки, несмотря на то, что, окруженные водой и туманом купальни, мы совершенно не стеснялись друг друга.

— Ты прав, Риндо. Я самая страшная лгунья из всех богинь на свете.

Весело рассмеявшись, Риндо поднялся, подхватывая меня на руки и унося в сторону комнаты в молельне. Стоило нам перешагнуть порог, как по коже прошлось ощущение горячего воздуха. Когда я посмотрела на Риндо, то поняла цель, которую преследовал коттай: к футону он подошел абсолютно сухим. Как и я, впрочем.

— Спи, Мэй, – укладывая меня на матрас, велел лис, но я только помотала головой в ответ.

— Не могу. Боюсь, что ты опять исчезнешь.

Улыбнувшись, он прилег рядом, и я расслабилась, когда его лицо оказалось напротив моего. Засыпали мы, обнявшись, укрытые теплым зимним покрывалом.

Утром я проснулась в объятиях лиса. Засыпая, ощущала себя совсем без сил, а теперь словно получила второе дыхание. Наверное, он и стал моим воздухом, как когда–то опорой Бокки. Повернувшись к Риндо лицом, я столкнулась с улыбающимся серым взглядом.

Короткий поцелуй окончательно вернул меня к жизни, хорошее настроение коттая передалось и мне.

Вспомнив, что так и не сказала заветных слов ночью, я смущенно призналась, пряча лицо у лиса на груди:

— И я люблю тебя, Риндо.

Когда мы начали собираться к завтраку, я решила поднять интересующий меня вопрос:

— Чем ты теперь планируешь заняться, Риндо?

— Что ты имеешь в виду? – вопросительно глянул коттай.

— Ты свободен и волен выбирать свой дальнейший путь сам, – пояснила я.

Мои слова заставили его нахмуриться:

— Неужели ты думала, что мне от тебя нужна будет лишь свобода, Мэй?

— Нет, – возразила я, покачав головой.

— Тогда, богиня, с вашего разрешения я хотел бы остаться при храме и помогать укреплять его величие, – спокойно отозвался коттай.

В тот момент, кажется, я ощутила себя счастливейшей из женщин. Подойти к Риндо и попасть в его заботливые объятия оказалось самым естественным поступком.