Книга Калька, страница 123 – Настя О

— Гойтенбери Нортсторм, я решила взять вас в законные мужья. Как вы на это смотрите? — И надела кольцо на палец.

Он не ответил, просто прижал меня к себе и тихо заговорил:

— Я все еще ничего не помню. Только теперь понимаю, что действительно забыл, а не жил так с рождения. Знаешь, несколько месяцев назад я словно очнулся и понял, что что-то не так. Я был знаменитым художником, который рисовал охрой и багрянцем, представляешь? Пейзажи, натюрморты и тому подобную чушь. А потом вдруг осознал, что ни одного мазка сделать не смогу. Я ведь портретист, Анди. Я сидел и сходил с ума.

Знакомый предложил мне идею выставки. Когда я признался, что со мной творится чертовщина, мне дали срок в полгода. За это время я должен был излить на холст все свои терзания. Я уехал в горы, снял там небольшой домик и выходил только для того, чтобы набрать воды или сходить в магазин за продуктами. Я дышал горным воздухом, чувствуя, как он очищает меня от эмоций, которых у меня никогда не было. А потом я вернулся с несколькими десятками картин, обрадовав друга, и он стал готовить выставку. А я ездил, куда глаза глядят.

Захотел купить дом — он оказался пустующим, но не продающимся. Он ждал возвращения хозяйки.

Кружил вокруг ресторана, в котором никогда не был. И вдруг услышал твое пение. Наблюдал за тобой из-за шторы и видел, как разрывается твое сердце. Пришел домой и не успокоился, пока не написал ту картину.

А через несколько месяцев — сайт. Я наткнулся на него совершенно случайно. Решил посмотреть из любопытства. И увидел первый пост. А там — мои настоящие имя и фамилия. Меня просили вернуться, но я никогда не уходил. У меня не было женщины по имени Анди. Я думал, что снова схожу с ума. Но я связался с Виктором и спросил, можно ли встретиться с автором сообщения, а затем переслал ему билеты на выставку.

— Ну, хорошо, — кивнула я. — Ты мог знать о дизайнере, занимающемся твоим сайтом, но что им окажется певица из ресторана — нет, уволь меня, Гойт. С чего тогда собирать сцену на выставке? Ты даже Альна позвал!

— И он сказал мне, что у тебя дела и ты прийти не сможешь, — улыбнулся муж. — А делом как раз и стало приглашение, которое ты приняла. Мистика.

— Да нет, — покачала я головой. — Всего лишь попытка снова свести нас, сталкивая до тех пор, пока мы не увидим друг друга.

— Я так рад, что увидел тебя, родная. — Поцелуй Гойта был полон нежности.

Как же здорово было вновь оказаться в его объятиях, не опасаясь того, что завтра мы можем расстаться. Металл кольца приятно холодил кожу. Гойт, наоборот, согревал меня всем телом. В тот момент я была непередаваемо счастлива.

* * *

Утром я не обнаружила Гойта рядом с собой. В комнате не было его вещей, ботинок в прихожей — тоже. Только записка на столике свидетельствовала о том, что муж еще вернется. Испытывая смутное беспокойство, я отправилась на кухню готовить завтрак.

Когда я делала отбивные, до моего слуха донесся шум подъезжающей машины и визг тормозов. Странно, в наш район обычно не забирались лихачи. Я выглянула в окно и увидела, что напротив моей калитки остановился грузовик. Раз уж ему что-то было нужно, стоило переодеться, пока не позвонили в дверь. Я выключила плиту и метнулась в комнату. Снаружи явно что-то происходило, и это делалось без моего ведома. Из грузовика что-то выгружали. Затем все стихло, и я ускорилась. На улицу я почти выбегала. Было интересно, что это за грузовик.