Книга Калька, страница 74 – Настя О

Мужу мой смущенный и растрепанный вид явно понравился. Он уже успел снять куртку и теперь сидел в своем любимом кресле, держа в руках загадочный ключ. При виде меня он стремительно поднялся, подошел к тайной комнате и вставил ключ в замочную скважину, повернув три раза. Затем он перевел взгляд на меня и протянул руку:

— Пойдем, я покажу тебе то, что ты еще не видела.

Дверь скрипнула, и Гойт зажег свет внутри. Я продолжала стоять на месте, разглядывая узкую полоску картин, которые виднелись между косяком и дверью. Гойт начал что-то искать среди них. Заметив, что я не решаюсь зайти, он выглянул наружу:

— Боишься?

В его словах скользила легкая ирония, а лукавая улыбка была полна обаяния. Я шагнула навстречу и вложила руку в его протянутую ладонь.

— Постой здесь. Я почти нашел ее, — произнес Гойт, отстраняясь и вновь погружаясь в поиски среди рамок, которые стояли на полу.

— Кого?

— Картину. Самую первую после переселения сюда, Анди, — рассеянно ответил он. Затем выпрямился и озабоченно осмотрел помещение. — Пять лет прошло… Где же я ее спрятал?

Я предпочла промолчать, предоставив художнику самому разыскивать свое творение, и его усилия не были напрасными.

— Вспомнил! — наконец воскликнул он, выудив из дальнего угла мастерской потертый альбом с большими листами. — Вот она. Моя самая большая тайна.

Он раскрыл альбом на нужной странице, а затем, сложив пополам, устроил на мольберте. Я сделала шаг вперед, чтобы рассмотреть карандашный портрет, и в душе что-то оборвалось. Гойт отошел в сторону, а мои глаза приросли к изображению на листе.

— Ты видела незаконченные работы, — раздался спокойный голос над моим ухом. Я не вздрогнула от неожиданности — так сильно была поглощена видом главной картины. — Все потому, что женщина, которую я пытался на них изобразить, словно исчезла из моей памяти. Я помнил запах, ощущение ее мягкой кожи под своими пальцами, но лицо как будто намеренно стерли. Я успел изобразить эту женщину полностью лишь однажды, в свой первый день на «Исходе-13». Тогда я избороздил весь корабль в поисках листа и карандаша и, как мог, нарисовал ее.

Та, о которой он говорил, сидела в профиль и задумчиво разглядывала вид за окном. Она сложила руки в замок, устроив локти на краешке обеденного стола. Я помнила эту картину.

— Я встретил ее в ресторане в один из самых счастливых моментов своей жизни. Друг предложил заняться росписью своего кафе, и это был тот случай, когда финансовое удовлетворение было не меньшим, чем предвкушение от будущей деятельности. Мы немного выпили, и я принялся блуждать взглядом по залу. Эта женщина показалась мне ангелом на фоне скрывающегося солнца. Сначала она сидела вместе с мужчиной, которого мне было не видно, затем покинула его, забыв захватить сумочку, и я понадеялся, что она еще вернется. Но ее все не было, и я вышел наружу. Дождь как раз прекратился, женщины нигде не было, и я зашел в ближайший переулок. Там-то я ее и обнаружил.

Гойт положил руки на мои плечи, стоя сзади, и даже сквозь пушистый халат я почувствовала исходящее от них тепло.

— Знаешь, каково это — очутиться на незнакомом космическом корабле после того, как держал в руках желанное и трепещущее тело? Я пытался вспомнить то, как она дрожала в моих руках от страсти — и не смог. Никогда после этого, ни при каких обстоятельствах я не смог повторить того блаженства, которое подарила мне она.