Книга Моя любимая неприятность, страница 121 – Настя О

Я бросилась к Родерику, разворачивая его на спину и аккуратно устраивая голову некроманта на коленях. Принялась осыпать поцелуями лицо, не переставая делиться силой. Он был чудовищно бледным — таким бледным, что в гроб кладут краше. Но я помнила: самое страшное осталось позади! Ему нужно было перевоплотиться обратно в человека — он смог это сделать.

Возможно ли, что на него так подействовали мои слова? Получилось ли у меня достучаться до него?

Не думая ни о чем, кроме спасения Родерика, я положила ладонь на его грудь, чтобы под тканью рубашки чувствовать сердце. И начала говорить, мягко поглаживая его сквозь одежду.

— Ты видел, каким драконом стал Рейтингер? Правда, хорошо получилось? Ты знаешь, что это целиком и полностью твоя заслуга? Ты смог убедить его в том, что он сможет обратиться в дракона — и он смог! Смог благодаря тебе, Родерик! А еще он покончил с Галочкой. Она больше не сможет никому навредить.

Я почти не чувствовала биения в груди. От этого мне было очень страшно, поскольку перед глазами стояло недавнее воспоминание, как дракон превратился в человека, но перед этим остановилось его сердце. Что, если я только оттягивала момент неизбежного?

Что, если?..

— Родерик, — взмолилась я. — Я не смогу тут оставаться без тебя, понимаешь? Пожалуйста, не уходи от меня… — я наклонилась над самым его лицом и поцеловала в щеку, смахивая с нее свои упавшие слезы, а затем прошептала почти у самого уха. — Если ты со мной останешься, я обещаю исполнить твое самое заветное желание. От чистого сердца обещаю, Родерик. Только, пожалуйста, не уходи. Я не смогу вспоминать это недолгое время рядом с тобой, мне не хватит сил и смелости пережить это.

Несмотря на то, что погода над Мертвой деревней начала улучшаться, в небе грянул гром. Я вздрогнула, почти сразу беря себя в руки. Я помнила, что означал этот гром. Что боги услышали и приняли мое обещание. Дело оставалось за малым — чтобы мое обещание услышал и принял сам Родерик.

Мгновения после этого тянулись бесконечностью. Я ощущала, будто тону в вязком киселе неопределенности, и только то, что Родерик на моих коленях был теплым, не позволяло мне окончательно упасть в пучину безумия. А потом… видимо, боги все-таки решили сжалиться надо мной и услышали еще и мои безмолвные молитвы.

Где-то позади к нам приближались дан Бордон и мальчишка Рейтингер. Никак иначе я бы не смогла его назвать после того, как он обратился драконенком и оказался очень горд этим.

Для меня же в одночасье перестал существовать весь мир.

Все из-за того, что ресницы Родерика дрогнули, затем медленно поднялись. Я быстро стерла с глаз слезы, чтобы он не видел моего заплаканного лица, и радостно улыбнулась:

— Что, некромант, сам себя вытащил с той стороны?

Родерик ничего не ответил. Только смотрел на меня долгим мучительным взглядом. Я видела в его глазах застывший вопрос и надежду, которую трудно было утаить. Мое обещание… как далеко оно могло простираться?

— Все, что захочешь, — шмыгнув носом, повторила я. — Только не бросай меня, пожалуйста.

Родерик сделал большой и шумный вздох. Глаза прикрылись снова. Но теперь я точно знала: начался спасительный сон для дракона. А что мог пожелать последний дракон, когда еще думал, что он последний?

Кажется, я правильно отыскала ответ на этот вопрос.