Книга Увядающий ирис бытия, страница 113 – Настя О

Неведомая сила толкает меня внутрь, отчего я в мгновение ока оказываюсь среди разноцветного фейерверка чужих способностей. В душе поднимается волна, требующая выхода. Словно неведомые доселе эмоции хотят немедленной разрядки. Много позже я понимаю, что это сердце Грани пытается вступить со мной в диалог. Оно хочет знать, чего я попрошу, раз нашла, куда идти, и догадалась, как именно это сделать.

Что же мне необходимо? Я всерьез задумываюсь над этим, а когда картинка сформировывается, меня отпускает боль, уступая место полету души.

Я свободна.

Мое желание принято.

Я могу возвращаться.

Впереди маячит кусочек граничного полотна, за которым виднеется разрушенный школьный дворик. Мне остается сделать последний шаг перед встречей с реальностью.

— Этого не может быть! — срывающимся шепотом повторяет увидевший меня Бенуа.

Но я не мираж и не виденье. Появление нового действующего лица замечает не только он, но и двое оставшихся среди руин человек. Хани, не веря своим глазам, молча наблюдает за моим приближением.

— Тебе нельзя волноваться, — с улыбкой говорю я и добавляю:

— По крайней мере, следующие девять месяцев точно.

На той стороне, обнимая теплого Осириса и думая о семье, я наконец-то поняла смысл брошенной им фразы и осознала, к чему все это время стремился страж.

Мое видение будущего коснулось и его тоже.

— Что? — глаза Хани, перепачканной в земле, расширяются еще больше.

Но я обрываю поток готовых сорваться с ее языка ругательств нетерпеливым вопросом:

— Где Тео?

Некроманта среди присутствующих нет, и это заставляет сердце обливаться кровью. Не дождался и ушел, пульсирует внутри меня болезненная мысль.

— Телепортировал Нору к целителям после того, как вернул душу. Просил передать Боно, что в ближайшее время на работе не появится, — Хани почти с жалостью смотрит на меня. — Рен! Что там про девять месяцев?!

Мне сложно отвлечься на ее вопросы. Я очень хочу увидеть Тео.

— Тебе сейчас Осирис расскажет, — говорю я, поскольку чувствую приближение стража.

Когда Осирис появляется из-за Грани и направляется к ошеломленной подруге, я облегченно вздыхаю и сосредотачиваю внимание на поверженном Бенуа. Тот смотрит впереди себя опустошенным взглядом, и мне приходится опуститься перед ним на колени, чтобы нормально поговорить.

— Этого не может быть, — тихо и совершенно без эмоций повторяет он.

Я ощущаю жалость и сострадание по отношению к нему. Первые эмоции к магу равновесия? Или, наоборот, лишнее подтверждение тому, что мир, по крайней мере, этот, в его услугах больше не нуждается? Рука непроизвольно тянется к седой шевелюре, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы.

— Может, Константин.

Мне безумно нравится его имя.

«Постоянный».

Тот, на ком держатся весы реальности.

— Может. Если аннигилятор внезапно влюбляется в самого великодушного из архангелов.

Нет смысла больше скрывать тайну моего происхождения. Бенуа опасности не представляет. Старик поднимает на меня глаза, и я впервые после возвращения из-за Грани вижу в них осознанное выражение:

— Так значит, мои девочки переродятся?

— Ваши девочки останутся в целости и сохранности, — заверяю его я. — А вот вас уже ожидают ученики, — в нескольких метрах от нас с Константином появляются Кловис с Кельвином.

— Нам пора, — сообщает Джонс. — Академия ждет отчета о стабильности мира, с которым ты немного задержался. Ты ведь хотел лишить нас права называть этот мир своим домом?