Книга Увядающий ирис бытия, страница 52 – Настя О

— Небольшое искривление позвоночника, — сообщает мужчина, — но от этого не умирают, — чувствуется, что он улыбается. — Повернись, Рен.

Я выполняю просьбу, оказываясь лицом к лицу с Тео. Почти сразу он обхватывает мою голову, располагая основания ладоней у подбородка. Мне приходится закрыть глаза, потому что кожу начинает немного пощипывать.

— Не бойся, — раздается спокойный голос Тео. — Это насыщение витаминами.

— Ты и это умеешь? — приподнимаю уголки губ, не решаясь на полноценную улыбку, чтобы не помешать действиям мужчины.

— Общее физическое состояние должно быть в пределах нормы, — вместо ответа информирует он, и я больше не задаю вопросов.

Ощущение рук пропадает, и я в замешательстве открываю глаза. Тео, хмурясь, разглядывает область моего живота. Я жду окончательного вердикта.

Он не спешит делиться выводами. Зато его ладонь начинает еле заметно мерцать, приближаясь к области желудка. Я понимаю, что сейчас соприкосновение с кожей будет гораздо больше площади пальцев, которыми некромант осматривал участки спины, и от этого внутренняя дрожь усиливается. Приходится держать себя в руках, я пытаюсь сосредоточиться на выражении лица Тео. Постепенно прикосновение теплой ладони к коже утрачивает интимный подтекст, и я целиком и полностью сосредотачиваюсь на наблюдениях.

Чем ниже опускается ладонь некроманта, тем сильнее сходятся на переносице его брови. Не предупреждая, он вдруг отнимает руку и медленно приближается, глядя в глаза и спрашивая разрешения. Что я могу сделать? Запретить врачу этот способ диагностики? Что-то в глубине души подсказывает, что не одна я буду его жертвой.

Что он вытворяет? Обнюхивает? Это что, новое слово в целительстве? Или у нас, ко всему прочему, прорезался тайный дар животного обоняния? Тело начинает жить своей жизнью, не слушаясь рассудка. Волоски, словно по команде, поднимаются и устремляются к некроманту, стоит ему приблизиться на опасную дистанцию. Я, кажется, даже чувствую, как они пытаются ластиться к мужчине. Творец, что же это такое? Все мои инстинкты признают Теодора?

Я точно схожу с ума.

Я вздрагиваю каждый раз, когда Тео нечаянно (что вряд ли) проводит носом по не защищенной одеждой коже. Видя реакцию на наглое проникновение в чужое личное пространство, некромант еле заметно улыбается, однако тут же снова становится серьезным, изредка качая головой. Под конец шаманского метода я даже успеваю успокоиться, чтобы встретить прямой взгляд Тео с достоинством:

— И каков вердикт, доктор? Пациент скорее мертв, чем жив?

Ему, похоже, нравится мое стремление обратить осмотр в шутку. Тео, улыбаясь, внезапно поднимает руку и осторожно касается волнистых кончиков моих волос:

— Ты будешь жить долго, если, конечно, станешь дружить с умом.

— То есть, все-таки мертв.

Одна его рука зарывается в волосах, мягко поглаживая кожу головы, вынуждая меня прикрыть глаза. Вторая убирает лишние волосы с лица. А когда мне, наконец, удается вернуться в реальность, Тео с грустной улыбкой произносит:

— Нет, жив, и даже находится в подходящем состоянии для рождения потомства.

— Так почему же это звучит, словно смертельный приговор? — я устраиваю руки на груди Тео и слышу размеренный стук его сердца.

Хочу его поцеловать. Все существо кричит, что это мое и ничье больше. А свое отпускать нельзя.