Книга Три звезды Форгетона, страница 23 – Настя О

С неба начали падать крупные хлопья снега. Он словно очутился в далеком детстве, когда с отцом бегал на синтетический каток. У них мало когда выпадало сразу столько снега — только если зима случалась длинная. Детей радовали, как могли. У него получилось неплохое детство. Он хотел бы, чтобы и у его малышни было также.

С Лешкой, правда, совсем плохо получилось. Знай он, что родился сын, назвал бы Лексумом — форгетонским аналогом. А теперь нужно было хорошо постараться, чтобы закрепиться в его жизни.

Был ли для Двайра какой-нибудь другой вариант? Ни единого. Эта женщина не зря понравилась ему при первой встрече. Ничего не изменилось спустя двенадцать лет. То, что она подняла троих его детей, ударило обухом по голове и до сих пор не позволяло нормально дышать. Рита почти не изменилась — только взгляд стал увереннее, взрослее. И старый вопрос, которого он так боялся, снова маячил в его голове: зачем он ей теперь нужен?

Она всего добилась сама. Все сумела преодолеть, показав несгибаемый характер и волю. И тут на ее голову свалился… кто? Вот уж правду Кира сказала — космический крокодил. Такой же скользкий и зубастый.

Ну что ж, и у этого крокодила пока не закончились космические идеи. Двайр Путешественник непременно все исправит. Пусть не сразу и не со всем, но он своего добьется.

— Идею с инфополем поддерживаю. Мы с тобой, конечно, более развитые, но на Земле полно своих нюансов. У меня ощущение, что «новый год» для Риты и детей — не просто слова. По крайней мере, для Лешки — точно. Разузнай, что это такое. И поговорим, когда я вернусь от Риты.

— И пожелай мне удачи, — ворчливо добавил Жорик.

— Что? — нахмурился Двайр, переводя на него взгляд.

— Ты забыл сказать — «пожелай мне удачи», — пояснил фильдибурс.

— Это точно, — согласился Двайр. — Пожелай. Она мне не помешает.

Миша и Маша категорически отказывались укладываться. Оно и было понятно: целый большой мужчина некоторое время находился в их полном распоряжении. Жизнь круто сменила направление. Надо было все это обдумать, спать категорически не хотелось. Да еще и мама отказывалась с ними ложиться, пока не отчистится лак с волос и с ручек.

Однако мама этим двум гениям досталась упорная и не сворачивающая с пути, поэтому, хочешь, не хочешь, а все равно приходилось слушаться. Я аккуратно приподняла бортики вокруг дивана, чтобы пойти на кухню и выдохнуть. Заглянула к Лешке — тот уже, похоже, видел десятый сон. Тоже уморился. Мне показалось, что ему пришлось хуже всех. Мелкие еще толком не понимали, что такое — когда внезапно появляется кто-то, кто называет себя твоим папой. Лешка еще хорошо держался. Хотя становилось понятно, что он еще долго будет воспринимать Двайра в штыки.

Выдохнуть мне не дали: в неярком свете бра я заметила Двайра, опирающегося на подоконник. Сердце подскочило к горлу — сначала от испуга, затем оттого, что я, кажется, поняла, зачем он снова появился.

— Поговорим? — спокойно спросил он, когда я зашла на кухню и прикрыла дверь, оставив щелочку.

Если проснулся Миша или Маша, нужно будет подойти.

— Хорошо, — кивнула я. — Кофе будешь?

— На ночь вредно, — с укором посмотрел на меня бывший.

— Все равно не уснуть.

— И то верно. Давай.

— Тогда садись за стол. А то занимаешь слишком много места. Это угнетает.