Книга Телохранительница Его Темнейшества, Феникс Тринадцатого клана, страница 170 – Ирмата Арьяр

— Где настоящий владыка, Ирек? – спросила я.

Он сонно пробурчал:

— Дьяр и есть теперь самый настоящий владыка.

— А Сатарф?

— Ты так о нем волнуешься? – приоткрылся один глаз.

— Он единственный, кто мне понравился из всей ва… великотемнейшей семейки, – я все-таки остереглась совсем распустить язык. Хотя мы ехали в карете одни, но мало ли какие «тени» сидят по углам. Может, они не в курсе, кто такой Ирек. – Сатарф жив?

— Да, – Ирек снова закрыл глаза. – Отец уехал в дальнее путешествие поправлять здоровье.

Ага, значит, можно говорить свободно.

— Разве на церемонии его не будет?

— Нет. Зачем? Он уже отрекся от Трона и передал власть наследнику. Тьма и Тени приняли Дьяра, наделили силой владыки. Осталось показать это подданным.

— А что тут показывать? – фыркнула я. – Порвет парочку демонов в пыль, и все остальные поклонятся.

Ирек покачал головой.

— Если бы ты была демонессой, Лика, ты бы увидела, что на самом деле происходило в зале. Во-первых, Дьяр ударил по ним превентивно, еще до появления там армии, иначе была бы драка. Мы блокировали их источники, разрядили артефакты и перехватили внутреннюю связь у Вултона. Потому тот, кто не понял утром, что Трон пошатнулся – а в момент передачи Трон наиболее слаб, – не услышал призыв на ковен. Их вызвали позже, когда мы уже накинули колпак на все сборище. Потом мы с Дьяром и армейцами обложили магов, и брат направил против них часть отобранной у них же силы. И, пока мило болтал, держал их за горло. Всех до единого, понимаешь?

— То-то они так шумели.

— Магически держал, а не буквально. Я не зря говорил о ежиках. Представь, что твои когти начали расти внутрь, в тело. Болезненный процесс. А тут – их личный кусочек силы вдруг стал враждебен. Они и пошевелиться не могли, чтобы самое простенькое заклятие сотворить. Это круто.

Меня передернуло от его восторга. Улыбайся, Лика, улыбайся.

Даже если хочется удавиться от одной мысли, что теперь мой синеглазый кошмар – полновластный владыка, а в его сердце отныне одна царица – Тьма. Я, конечно, знала, что это случится. Но, богиня, почему так рано?

— Так чисто еще никто не проводил захват ковена и Академии, – Ирека просто распирало от эмоций. – Еще бы они не признали в нем владыку. Не дураки, хотя идиоты, раз решились на переворот.

— Как раз пока не признали.

— Раз земля не дрожит, молнии не летают, Академия не рушится, значит, признали. Может, и не полным составом. Но и остальные не самоубийцы. Принесут присягу, никуда не денутся.

— Но если Сатарф отрекся, зачем было захватывать магов, да еще и с применением пыток?

— Мы демоны, Лика. Мы признаем только силу. Того, что стало с Сатарфом, магистры не видели. И долго еще не увидят. Показаться им в таком виде – катастрофа не только для отца, но и для всего нашего рода на многие поколения. В Тархареше никому не прощают слабости. Отречения Сатарфа никто не слышал, кроме Тьмы, Теней и нас, его детей. Причем Зарга узнала последней, когда Дьяр уже принял силу и благословение. Для нее отцу пришлось повторить отречение. Это было весело. Она до сих пор в бешенстве, пришлось связать. Но присягу у нее вырвали, так что наша кобра теперь присмиреет.

— Дьяр – наследник, с чего бы ей в бешенство впадать?

— Его могли обвинить в узурпаторстве и, объединившись, убить. Очень высокая вероятность была. Теперь меньше. Но она будет, пока его связь с Тьмой не окрепнет. У Дьяра мало преданных сторонников. Половина наших аристократов его втайне презирают – не могут забыть происхождения его матери. Ты же слышала. Многие поддерживали Заргу.