Книга Телохранительница Его Темнейшества, Феникс Тринадцатого клана, страница 87 – Ирмата Арьяр

Едва я затеплила огонечек в ладонях, снизу донеслось:

— Не суйся сюда, девочка. Здесь «язык хамелеона» поставлен.

Голос явно не мальчишеский, скорее старческий, с характерным брюзгливым дребезжанием.

Огонек разгорелся, и я подвесила его над люком. «Язык хамелеона» – очень неприятное заклинание. Его обнаружишь только тогда, когда вляпаешься по уши. Ловушка раскрывается при приближении жертвы, выстреливает липкую магическую сеть и утягивает, спеленав по рукам и ногам. И срабатывает, пока не кончится резерв влитой в ловушку силы. Если она утянула даже дракона смерти, то резерв был большой. Кончился ли он на Шурше, проверять не хотелось.

— И как же ее обезвредить, Шурш? – спросила я, вглядываясь в еле видимые плетения, выглядевшие, как струи прозрачного горячего воздуха, дрожавшие над люком.

— Нинаю, – шмыгнул носом расстроенный дракончик.

— Найди начало плетения, – посоветовал голос незнакомца. – Оно выглядит как более темная и толстая нить-основа. Из нее вытягиваются остальные…

Инструктировал он так понятно, что я заподозрила в нем магистра. Начало плетения я нашла не сразу, зато потом, когда осторожно потянула за «ниточку», заклинание распалось быстро и без побочных эффектов.

Путь свободен, но деревянная лестница была уже сломана Шуршем. Запустив огонек в подземелье, я легла на живот и присмотрелась. Густо оплетенный паутиной Шурш лежал прямо под люком. Если я спрыгну ему на шип – мало не покажется. За драконом просматривалась еще одна спеленутая в кокон мумия.

Еще четверть часа ушло на распутывание жертв под руководством первой из них. Чем дольше говорил гость, тем знакомее казался голос, но, когда пелена спала, передо мной оказался старый слепой горбун, выглядевший под стать ведьме Кикирусе – с клочковатыми седыми волосами, морщинистым лицом, узловатыми руками и белесыми бельмами на глазах.

— Вы кто?

— Внучатый племянник мадам Кикерис, кха-кха… – горбун закашлялся, прикрыв рот кулаком. – В гости зашел, да хозяйки дома не оказалось, а я вот решил наливочки вишневой по старой памяти… кха… да о ловушке-то и забыл.

Едва он, пытаясь встать, отвел ладонь от лица, ноги у меня подкосились, и я шлепнулась на пол. Когда, вот скажи мне, богиня любви, когда я умудрилась поцеловать и этого слепого горбатого старикашку?! Неужели в той же таверне на празднике братания? Убей – не помню! Все ли в порядке с моим рассудком? Здравым его явно не назвать.

Положив пальцы на изменчивый селенис, я прищурилась: показалось или нет, что контуры человеческого тела слегка дрожат, как горячий воздух над огнем? Сегодняшний смотр одаренных моим поцелуем сельо и последовавшее снятие масок показали две важных вещи: у личин наблюдался именно такой эффект. Теперь я была в этом уверена. Его не было у Шана, когда он вышел с тренировки, но появился, когда он вошел под личиной принца. Его не было у Ирека до последнего занятия и появился, когда маску Ирека надел принц. И у горбуна он явно присутствовал.

Не будь на моей груди магического камня, словно рожденного специально для магии сельо (потому богиня его и любила), я бы до сих пор ничего не замечала.

— Помоги немощному старику подняться, экая ты бессердечная девица! – с упреком пробурчал горбун, протягивая руку.

Я сложила руки на груди, качнула головой: