Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 6 – Мария Шарикова

-Сегодня вы решили появится без прежнего великолепия?-осведомился Седрик вместо приветствия, и его голос прозвучал ровно, но с той самой насмешливой ноткой, которая появлялась всякий раз, когда он ко мне обращался.-Должен ли я понять это как признание того, что мой вкус в отношении дамского туалета наконец-то возобладал над вашим?

-Это всего лишь октябрь, милорд,- ответила я, останавливаясь на последней ступени и не торопясь вкладывать пальцы в его подставленную ладонь.-В это время года даже природа предпочитает сдержанные тона, и я решила последовать её примеру, пусть и с некоторым опозданием.

-Природа никогда не была вашей сильной стороной,-заметил Седрик, и его губы чуть дрогнули в тени улыбки, которая, впрочем, не коснулась глаз.-Насколько я могу судить по опыту последних двух лет, вы всегда предпочитали оранжереи, где всё цветёт по вашему личному приказу и в строгом соответствии с вашими желаниями.

-Оранжереи, безусловно, имеют свои преимущества,-согласилась я, спускаясь наконец с последней ступени и вкладывая пальцы в его тёплую и твёрдую ладонь,- Но иногда куда приятнее просто наблюдать за тем, что происходит вокруг, не вмешиваясь.

Его пальцы сжались вокруг моих чуть крепче, чем того требовал этикет, и я тотчас ощутила знакомое тепло, пробежавшее от запястья к локтю, а затем куда-то глубже, куда я решительно не позволяла себе заглядывать. Седрик ничего не ответил,поведя меня к выходу, и я успела заметить, как побелели костяшки его пальцев на набалдашнике трости. Это означало, что мои слова попали в цель, и осознание этого наполнило меня совершенно неуместным, но оттого не менее острым удовлетворением.

В карете нас окутала та особенная тишина, которая всегда предшествовала нашим словесным дуэлям и с каждым разом становилась всё более густой и напряжённой, точно воздух перед грозой, когда ещё не слышно грома, но всё живое уже чувствует его приближение. Я сидела напротив мужа и разглядывала его лицо в плывущем свете уличных фонарей: резкие скулы, упрямый подбородок, плотно сжатые губы и лёгкая тень под глазами, говорившая о недосыпе красноречивее любых признаний. Он смотрел в сторону, старательно игнорируя мой взгляд, но я знала он чувствует его с той же остротой, с какой я ощущала напряжение, волнами исходившее от него и заполнявшее собой всё пространство. Выждав ровно столько, чтобы молчание начало звенеть, я заговорила первой, и мой голос прозвучал нарочито легкомысленно:

-Знаете, Ваша светлость, я давеча подсчитала на досуге: за всё время нашего с вами знакомства вы ни разу не попытались меня придушить, несмотря на всю ту неприязнь, которую вы ко мне питаете и которую не устаёте подчёркивать. Это, признаться, впечатляет. Я всё гадаю, в чём тут дело. Неужели боитесь испачкать манжеты?

Седрик медленно повернул голову, и в полумраке его глаза показались мне почти чёрными. Голос его прозвучал негромко, но каждое слово было отчеканено с той сдерживаемой яростью, которая стала его привычным состоянием в моём присутствии.

-Вы нарываетесь, Аннабелль. С методичностью, которая заслуживала бы лучшего применения.

-Вовсе нет. Я провожу исследование. Муж, который на словах презирает жену, но на деле не причиняет ей вреда,очень редкий феномен, достойный изучения. Может быть, вы тайный филантроп? Или ждёте подходящей лунной фазы?