Книга Корни, уходящие в вечность, страница 10 – Наталья Штефан

Весной казалось, что усадьба утопает в бело-розовом облаке.

Зацветали яблони, груши, вишни и сливы.

Воздух был таким душистым, что его хотелось вдыхать полной грудью. Повсюду жужжали пчёлы, порхали бабочки, а птицы начинали свои песни ещё до восхода солнца.

Летом сад превращался в настоящий зелёный шатёр.

Виноград оплетал стены дома, даря прохладу даже в самые жаркие дни. Под старыми липами стояли деревянные скамейки, где по вечерам собиралась семья. В тени яблонь были натянуты качели, которые Ян когда-то сделал для детей своими руками.

Осенью усадьба становилась похожей на картину.

Двор покрывался золотыми, багряными и янтарными листьями. Ветки яблонь склонялись под тяжестью наливных плодов, в погреб спускали корзины с грушами и сливами, сушили орехи, варили ароматное яблочное варенье и густое сливовое повидло.

А зимой дом становился особенно уютным.

За окнами кружила метель, на крыше лежали пушистые сугробы, из трубы поднимался белый дым, а внутри ярко горел камин. Катарына вязала детям тёплые носки, Ян читал вслух книги, а малыши, устроившись прямо на ковре, слушали его рассказы о далёкой Пруссии, о дедушке Штефане и о том, как важно помнить свои корни.

Дом жил. Он смеялся детскими голосами.

Он хранил запах свежеиспечённого хлеба и сушёных трав.

И каждый, кто хоть раз переступал его порог, говорил потом одно и то же:

— У Штефан удивительный дом… В нём так спокойно, словно сам Господь хранит этот очаг.

В доме было просторно.

Широкая прихожая вела в большую гостиную, где по вечерам собиралась вся семья. В центре стоял массивный дубовый стол, за которым хватало места не только хозяевам, но и многочисленным гостям. У окна красовалось чёрное пианино — память о детстве Катарины. На полках бережно хранились книги на немецком, французском, русском и латинском языках.

Ян особенно гордился своей библиотекой.

— Дом без книг похож на человека без души, — любил повторять он детям.

Каждый вечер он открывал одну из книг и читал вслух. Иногда — на немецком языке, иногда — на французском, а потом просил детей перевести услышанное.

— Теперь по-русски, — улыбался он.

Иоганн первым начинал переводить.

Казимир тут же поправлял брата, если тот ошибался.

Игнац смеялся:

— Папа, а можно я попробую по-французски?

Даже маленькая Паулина старалась повторять за братьями незнакомые слова.

Ян никогда не заставлял детей учиться силой.

Он умел сделать так, что знания становились для них увлекательной игрой.

— Чем больше языков знает человек, тем шире становится его мир, — говорил он. — Язык — это ключ. А чем больше у тебя ключей, тем больше дверей ты сможешь открыть.

Катарына ещё долго не могла уснуть.

Она тихонько поднялась с постели, стараясь не разбудить Яна, накинула на плечи тёплую шерстяную шаль и подошла к окну.

За стеклом медленно таяла ночь.

Над озером стелился лёгкий туман.

На востоке небо только начинало светлеть, окрашиваясь в нежно-розовые и золотистые тона.

Где-то вдалеке уже пропел первый петух.

Просыпался новый день.

Катарына долго смотрела вдаль, но видела совсем другое.

Перед её глазами медленно оживало далёкое детство.

Ей было всего шестнадцать лет.

За окном тогда бушевала страшная гроза.

Ветер гнул верхушки старых деревьев, дождь хлестал по маленьким оконцам, а крупный град барабанил по деревянной крыше так сильно, словно кто-то бросал пригоршни камней.