Онлайн книга «Усадьба с памятью»
|
Игорь нахмурил брови. — Разве вы хотели моей защиты? – с нажимом спросил он. Я резко выдохнула, пытаясь придумать достойный ответ, но от необходимости говорить меня избавил камердинер. — Все как велели, – сказал он, протягивая Игорю чашку с маслом и жестяную баночку без особых опознавательных знаков – мазь, надо полагать. Муж приблизился и навис надо мной. Стало не по себе от того, насколько он высокий и насколько проницателен его взгляд. — Ваши руки, дорогая, – сказал он, протягивая свою ладонь. Я несколько секунд тупо таращилась на него, не понимания, чего он хочет. И наконец сообразив, покосилась на слуг. Отказаться бы от этой помощи, но скандалить у них на глазах по столь мелочному поводу – плохая идея. Так что я, затаив дыхание, вложила свои ладони в его. Воск к этому моменту уже прилип к коже, и чтобы не пришлось отдирать его с мясом, нужно размягчить. Судя по тому, что Игорь начал наносить на засохшие участки масло, он знал об этом не хуже меня. — Ваши слова меня не убеждают, но допустим, что они правдивы. Что вам мешало надеть перчатки перед работой? – спросил он. — В перчатках действия будут не настолько точными. К тому же, мне надо чувствовать поверхность предмета, чтобы его починить, – ответила я так же, как отвечала много раз в прошлой жизни. Да, неплохо бы надевать перчатки, но я любила прикасаться к старым вещам. Чувствовать их текстуру, плотность, выводить пальцами изгибы. Мне еще тогда казалось, что они будто сами ластятся ко мне, но объяснить это чувство я не могла. — Почему бы не надеть митенки? Пальцы останутся свободны, но вы защитите хотя бы ладонь, – продолжал упорствовать муж. А ведь прав, зараза, хоть и бесит. — Признаться, я позабыла об этом предмете дамского гардероба, – пришлось со стыдом признавать поражение мне. — Надеюсь, вы не забываете хотя бы о чулках и сорочках, – процедил сквозь зубы Игорь, но уже почти беззлобно. К этому моменту воск немного размяк и муж принялся снимать с моей кожи его частички. Аккуратно и почти не больно. Может, было бы даже приятно, если бы руки до сих пор не горели. — Жизнь за границей дурно сказалась на вашем воспитании, – фыркнула я, чтобы отвлечься от неприятных ощущений. — А вам и за границей бывать не пришлось, чтобы облегчить свои нравы, – без труда парировал он. Зараза! — Три – два в вашу пользу, – не придумав ничего умнее, полностью капитулировала я. Игорь, избавив мои руки от остатков воска, отступил на шаг и поставил на столик рядом с тазом для умывания жестяную баночку. — Воспользуйтесь не раньше, чем полностью спадет жар. Она снимет боль и не позволит вздуться волдырям, – произнес он буднично, но в голосе что-то неуловимо потеплело. И я невольно улыбнулась в ответ, но тут же опомнилась и отвернулась. — Благодарю. Не слишком затягивать сцену помогла Глафира Никитична: настало время завтрака, о чем она любезно сообщила. |