Книга Усадьба с памятью, страница 119 – Аманда Франкон

И по­че­му рань­ше не по­ду­ма­ла, что здесь в каж­дом со­сед­нем по­ме­стье фа­миль­ные порт­ре­ты по всем сте­нам раз­ве­ша­ны? И хо­зя­е­ва этих порт­ре­тов на­вер­ня­ка не от­ка­жут­ся из­ба­вить ста­рые по­лот­на от жел­тиз­ны или – кто зна­ет – на­ря­дить в но­вые ра­мы. Я с удо­воль­стви­ем предо­став­лю им эту услу­гу: за ра­зум­ную пла­ту, са­мо со­бой.

Вот толь­ко со слу­ша­тель­ни­цей я про­счи­та­лась: Ва­рень­ку во­все не ин­те­ре­со­ва­ли кар­ти­ны. Как толь­ко мы втро­ем ока­за­лись в том фли­ге­ле, ко­то­рый я обу­стро­и­ла под ма­стер­скую, она взгля­ну­ла на ме­ня со все­лен­ской пе­ча­лью в гла­зах и да­же всхлип­ну­ла.

— Как я те­бе со­чув­ствую, до­ро­гая. Это так ужас­но! – вздох­ну­ла она и стис­ну­ла ме­ня в креп­ких объ­я­тьях.

Я по­пы­та­лась вы­вер­нуть­ся, но без­успеш­но. Оза­да­чен­но взгля­ну­ла на Настень­ку, но та толь­ко по­жа­ла пле­ча­ми.

— Как я те­бя по­ни­маю! У ме­ня у са­мой серд­це несво­бод­но, да что же по­де­лать про­тив во­ли от­ца? Вот и вы­шла за­муж за это­го, – Ва­рень­ка хму­ро кив­ну­ла в сто­ро­ну ве­ран­ды, – дят­ла. И твой на те­бя смот­рит, буд­то со све­ту хо­чет сжить! Но лю­бовь ведь по­бе­дит, прав­да? Ина­че Ко­лень­ка твой сю­да бы не при­е­хал.

Оглу­шен­ная ко­ли­че­ством но­вой ин­фор­ма­ции, я за­сты­ла в объ­я­тьях по­дру­ги Са­шень­ки и на­ча­ла по­не­мно­гу по­ни­мать, за что ее невзлю­бил Игорь.

По­лу­ча­ет­ся, она на са­мом де­ле уже зна­ко­ма с Ни­ко­ла­ем? Или хо­тя бы зна­ет о его су­ще­ство­ва­нии. Ес­ли так, то Са­шень­ка очень ей до­ве­ря­ла.

— Что вы та­кое го­во­ри­те? – вдруг вме­ша­лась Настень­ка ис­пу­ган­но. – Игорь Пав­ло­вич про­сто вол­ну­ет­ся за Алек­сан­дру Кон­стан­ти­нов­ну. Вче­ра ей сде­ла­лось пло­хо, и он ее на ру­ках до спаль­ни нес, и ночь от нее не от­хо­дил – так пе­ре­жи­вал.

Столь­ко сму­ще­ния и вос­хи­ще­ния про­зву­ча­ло в ее го­ло­се, что ме­ня да­же за­тош­ни­ло. Од­на­ко ес­ли она так хо­ро­шо от­зы­ва­ет­ся об Иго­ре уже сей­час, не вы­льет­ся ли это ува­же­ние во что-ни­будь боль­шее?

— В са­мом де­ле? На ру­ках? – с от­кро­вен­ным скеп­си­сом уточ­ни­ла Ва­рень­ка, на­ко­нец от­пус­кая ме­ня.

И толь­ко те­перь до ме­ня до­шло, о чем имен­но го­во­ри­ла Настя. Я по­пы­та­лась пред­ста­вить Иго­ря, ко­то­рый та­щит ме­ня на ру­ках че­рез весь дом, но по­лу­ча­лось сла­бо. Хо­те­лось, под­ра­жая Ста­ни­слав­ско­му, кри­чать “Не ве­рю!”. Од­на­ко Настень­ка не ста­ла бы врать. За­чем ей это?

— Да­же ес­ли и так, он про­сто ве­дет се­бя, как дол­жен. Все они та­кие, му­жья эти. И руч­ку те­бе по­даст, и шаль на­бро­сит – но все без ду­ши, без чув­ства! – при­пе­ча­та­ла по­дру­га Са­шень­ки. – Ни слов­ца от него доб­ро­го не до­ждешь­ся, ни мяг­ко­го взгля­да – в об­щем, ни­ка­кой люб­ви! То ли де­ло Ко­лень­ка твой. За два го­да уже и за­быть мог, но нет…

Ва­рень­ка меч­та­тель­но вздох­ну­ла, а я по­ежи­лась. Вот уж ко­го-ко­го, а Ни­ко­лая ро­ман­ти­че­ским ге­ро­ем я не счи­та­ла.

— …так упра­ши­вал ме­ня пись­мо те­бе пе­ре­дать от сво­е­го име­ни, что­бы управ­ля­ю­щий твой его не вы­бро­сил. Как же бы­ло не со­гла­сить­ся? Та­кая ведь лю­бовь, та­кая лю­бовь… – про­дол­жа­ла та­ра­то­рить она.

— Вла­ди­мир Ана­то­лье­вич вы­ки­ды­вал пись­ма от него? А ты от­ку­да зна­ешь? – невеж­ли­во пе­ре­би­ла Ва­рень­ку я.