Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 136 – Татьяна Михаль

Повитуха на меня зашипела, но я глянула на неё так гневно, что она мигом прикусила язык.

Через час, когда я уже, казалось, сама рожала вместе с Сивиллой, из неё, наконец, выскользнул первый малыш.

Следом, через десять минут, появился и второй. Оба оказались здоровенькими, пухленькими, и орали так громко, что закладывало уши.

Когда я вышла к мужу роженицы, он, здоровенный детина с саблей на поясе, рыдал как ребёнок.

— Спасибо тебе, Марья-княжна! – выкрикнул он. – Ты – ангел, спустившийся с небес!

— Я просто врач, – ответила я с улыбкой. – Ангелы пусть на своих облаках сидят, а мы здесь, на земле, работаем.

Гайдар не мешал мне обживаться. Он наблюдал за мной, говорил со мной о своих людях, ауле и их быте, и мы гуляли на лошадях, когда я не была занята пациентами. Мне было с ним интересно. Правда.

Всё-таки хороший он мужчина.

* * *

— МАРЬЯ —

А одним днём Гайдар меня и вовсе обрадовал. Отдал мне письмо, пришедшее из Севастополя. Точнее, оно пришло в Пятигорск, а отец отправил его вместе со своим письмом.

Я разорвала письмо Пирогова, как ребёнок разрывает новогодний подарок, и начала читать, чувствуя, как улыбка растягивает мои губы.

«Многоуважаемая Марья Арсеньевна!

Пишу вам, как и обещал.

Ваши новости о свадьбе, и о том, что князь Гайдар Бекович дал вам слово помочь с поступлением в университет, меня искренне порадовали и, признаться, удивили.

Похвально, что я не ошибся в вас, и, видимо, не ошибся и в нём. Князь не только отважный воин, но и человек с широкой душой и острым умом, коли понял, какой бриллиант ему достался.

Честно скажу, многие мужчины боятся сильных женщин, боятся, что их умённая жена заслонит их самих.

Но ваш Гайдар, сие есть исключение, ибо сильный мужчина не боится сильной женщины. Мудро, чёрт возьми, очень мудро.

Что же касается вашего желания учиться, я обещаю, что и впредь буду с вами на связи и пришлю вам все нужные книги и учебные материалы, как только они будут опубликованы.

Благо, наш общий друг, Александр Петрович Карцов, обещал помочь с пересылкой. Он, к слову, на днях интересовался вашими делами.

Желаю вам счастья, дорогая Марья Арсеньевна. И верьте, ваш путь в медицину открыт, а я, как и обещал, всегда остаюсь вашим наставником и союзником.

Если князь решит вдруг передумать, присылайте письмо мне, и я сам приеду и объясню ему, что такой талант, как ваш, нельзя держать взаперти.

Ваш друг и коллега, Николай Иванович Пирогов».

Я перечитала письмо два раза, а потом приложила его к груди, чувствуя, как внутри всё трепещет от восторга.

Потом открыла письмо отца. Он писал кратко, что всё хорошо, здоровье у него не ухудшается, а даже улучшается.

Я спрятала письма в шкатулку и вышла на улицу, чтобы немного развеяться.

И тут я увидела Зарему. Она стояла у колодца, в своей неизменной чёрной одежде, и крутила в пальцах кинжал, очевидно, ожидая меня.

Она выглядела всё так же – гордая, красивая, и, как всегда, недовольная. Но за этим недовольством было и нечто новое.

— Марья, – заговорила она, когда я приблизилась, и её голос, обычно резкий, звучал с лёгкой неуверенностью. – Я к тебе с разговором.

— Слушаю, – ответила я.

Она помялась, потом нахмурилась и заговорила, глядя в сторону:

— Ты обещала, что за князя не пойдёшь, а всё равно пошла. Я всё помню.