Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 165 – Татьяна Михаль

Я уже готова была повернуть обратно, и плевать на погоню. Лучше уж попасться, чем упасть в пропасть и превратиться в лепёшку.

— Ты вспомни, как я нас от погони спасла, – напомнила Зарема, и в её голосе прозвучала гордость. – Мы перепрыгнули пропасть, которую никто не может покорить, а я смогла.

— Ох, Зарема... – простонала я. – Тогда было сухо, а сейчас снег, холод, лёд. Это совсем другое дело.

Беляночка подо мной нервничала. Она чувствовала мою тревогу, прядала ушами, переступала с ноги на ногу, и я боялась, что она сорвётся и понесёт.

— Успокойся, ты лошадь нервируешь, – бросила Зарема. – Повторяю: делай как я.

И она тронула своего вороного вперёд.

Я смотрела ей в спину и думала: «Господи, за что мне это? Почему я не осталась в ауле? Почему не дождалась Гайдара? Почему не поговорила с ним? Почему?!»

Но потом я вспомнила, как он кричал и заявил, что запрёт меня дома. Ещё письмо разорвал, гад.

Я вздохнула и взмолилась, чтобы Зарема и правда провела нас через этот ад, и тронула Беляночку вперёд.

Мы двигались очень медленно. Шаг за шагом. Я смотрела только на спину Заремы и тропу под копытами. Я не смотрела вниз, потому что если бы я посмотрела туда в жуткую пропасть, то, наверное, упала бы в обморок.

Камни, сволочи, всё равно иногда сыпались, ветер выл, и до всей «радости» вдалеке раздался долгий, протяжный и страшный вой. Это был точно не волк и не собака, кто-то другой.

— Что это? – прошептала я.

— Барс, – ответила Зарема совершенно спокойно. – Или рысь. Не бойся, они нас не тронут. Они боятся людей.

— Ты в этом точно уверена? – спросила я, чувствуя, как моя душа уходит в пятки.

— Уверена, – ответила она. – Я их видела много раз. Они красивые, но если их не трогать, то и они тебя не тронут.

Я хотела съязвить на счёт того, что если зверь голодный, то ещё как тронет, но промолчала, потому что в этот момент Беляночка поскользнулась на льду, который был скрыт под снегом.

Её нога поехала в сторону, и она сильно дёрнулась. Я схватила её за гриву и вцепилась так, что пальцы занемели.

И я выровняла её, погладила по шее, прошептала:

— Тише, девочка, тише. Всё хорошо.

Хотя хорошо не было! Было очень страшно!

— Ты как? – спросила Зарема, оборачиваясь.

— Пока жива, – буркнула я.

Зарема тихо рассмеялась, и мы продолжили путь. Я чувствовала, как мои ноги дрожали, руки мелко, но ощутимо тряслись и адреналин зашкаливал, но я упрямо ехала вперёд. Хотя хотелось, подвывая, повернуть назад. Да, я та ещё трусиха.

Мы прошли большую часть перевала, и я уже начала думать, что мы справимся и всё будет хорошо. И

Но тут Зарема вскрикнула.

— А-а-а, чтоб тебя! – взвизгнула она и её голос разнёсся над пропастью, эхо подхватило его, размножило и сделало страшнее.

Сверху полетели камни и нам несказанно повезло, что ни один не упал нам на голову.

Я в ужасе остановила свою лошадь, она заржала, затрясла головой и прижала уши к голове. Беляночке было страшно.

И причина бояться была и ещё какая!

Вороной Заремы оступился!

Его нога попала в расщелину, скрытую под снегом. Он пытался вытащить её, но не мог.

Конь дико и резко бился, ржал, и от этого камни вокруг него начали осыпаться, ещё чуть-чуть и он полетит вниз!

Зарема держалась в седле, но я видела, как её руки задрожали. Она отчаянно пыталась успокоить коня, но у неё ничего не получалось.