Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 172 – Татьяна Михаль

Мы видели, как они спали, прижавшись друг к другу, чтобы согреться.

И чем больше я наблюдал за Марьей издалека, тем сильнее я любил её. И тем сильнее боялся, что она никогда не вернётся.

Однажды ночью я сидел у костра, далеко от их лагеря, и снова думал о ней и о нас. И понял одну простую вещь. Я не могу без неё жить. Не могу дышать. Она – моё сердце и душа.

И я решил, когда они доберутся до Петербурга и Марья поступит к Склифосовскому, начнёт учиться, тогда я приду к ней. Но н как князь и горец, а как мужчина, который любит и умоляет простить.

А пока буду следовать за ней и оберегать её от всего и всех на свете.

* * *

— МАРЬЯ —

Мы ехали уже несколько недель. Осень стояла мягкая и тёплая.

Красота была такая, что дух захватывало. Но я уже не замечала красоты, я очень устала.

Это вам не путешествие на комфортной машине по идеальному асфальту, и не поезд с мягкими сиденьями и вагоном-рестораном.

Не самолёт, где ты засыпаешь в Москве, а просыпаешься в Сочи.

Это была настоящая дорога без дорог с ночёвками под открытым небом и трактирами, где клопы кусали так, что я чесалась потом сутками. С невкусной едой, а иногда просто способом не умереть с голоду. Лошади уставали не меньше нас.

На руках и на мягком месте появились мозоли! Я даже не знала, что там могут быть мозоли, но теперь знаю.

Но, на удивление, путь проходил легко. Мы ни разу не столкнулись с разбойниками и вообще не попали в передрягу.

Я сначала думала, что нам везёт. Потом Зарема заявила, что это всё она, она нам удачу нам приносит. Да-да, именно так она и говорила.

— Это всё я, – заявляла она каждый раз, когда мы благополучно добирались до очередного постоялого двора. – Ты без меня уже десять раз бы сгинула.

— Ага, конечно, – фыркала я. – На минуточку, это ты нас чуть не угробила на перевале.

— Но не угробила же! – парировала она. – Значит, удача с нами.

Я не спорила, ведь, по сути, она была права. Без неё я бы давно пропала, вот в горах – точно. На равнине, может, и справилась бы, но не факт.

А потом удача нас покинула, и мы заблудились.

Это случилось на развилке. Дорога раздваивалась направо и налево. Обе выглядели одинаково пустыми.

Я достала карту, которую купила в Пятигорске и развернула её. И уставилась на кривые линии, непонятные обозначения и названия, которые ничего мне не говорили.

— И где это мы? – спросила я раздражённо. – В какую нам сторону? Направо или налево? И где мы вообще?

Я смотрела на карту и чувствовала, как во мне закипает злость. Как же мне не хватало навигатора! Вот этой маленькой красной точки, которая показывает, где ты находишься и голосового помощника, который говорит: «Поверните направо через двести метров». Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Ты же спрашивала мужиков в трактире, – вздохнула Зарема. – Они всё подробно объяснили.

— Так мы так и ехали! – огрызнулась я. – Но про развилку никто не говорил!

— Покажи, где мы сейчас, – попросила Зарема, заглядывая через плечо.

Я длинно вздохнула и отдала ей карту.

— Не знаю, – пробормотала я.

Зарема взяла карту и внимательно её изучила. И нахмурилась. И тут её лицо опасно начало краснеть.

— Ты! – начала она гневно. – Ты – ослица!

— С чего бы? – опешила я.

— Это карта Кавказа! – заорала Зарема и потрясла картой. – Где другая карта?!