Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 196 – Татьяна Михаль

— Тогда пиши. Что тебя останавливает?

Он покачал головой. И сел за стол, взял перо и начал старательно писать.

Потом отложил перо и вздохнул.

— Как думаете, она ответит? – спросил Исмаил.

Я пожал плечами.

— Не знаю, мой друг, но ты хотя бы попробовал. Это уже что-то.

Он кивнул и запечатал письмо.

— Отправлю письма вместе.

— Хорошо.

И остаётся только ждать.

* * *

— МАРЬЯ —

Мы с Заремой получили письма. Мне пришло от Гайдара, а ей от Исмаила.

Зарема сидела за столом, читала его письмо и вдруг её лицо стало красным и она вскочила, что стул опрокинулся.

— Ты чего? – спросила я, отрываясь от своего письма. – Он плохое что-то написал?

Зарема не ответила. Она смотрела на письмо так, будто это было мерзкое насекомое, а потом она схватила кинжал.

Я не успела даже охнуть, как она подлетела к софе, схватила подушку с весёлыми кисточками и вонзила в неё кинжал. Раз, другой и третий, и перья полетели во все стороны, они закружились в воздухе, как снег.

Зарема кромсала подушку с таким остервенением, будто это была не подушка, а сам виновник её душевного смятения.

— Зарема! – рявкнула я. – Ты с ума сошла?!

— Исмаил! – выкрикнула она, продолжая терзать несчастную подушку. – Написал, что любит и жить без меня не может! Когда он это понял?! Мы даже ни разу под луной не ходили! И как мне быть теперь?! Ух, убить его мало!

Я в шоке уставилась на неё и не знала, смеяться мне или хвататься за голову.

— Под луной? – переспросила я. – Это так называется? Ты хотела сказать, что он на свидание тебя не звал, да?

— У нас так называется вообще всё! – отрезала она, швыряя несчастную подушку на пол. – Прогулки, разговоры, взгляды, подарки! Если мужчина и женщина под луной стоят – это уже почти предложение! А мы с ним вообще нигде не стояли! Он от меня бегал, как трусливый заяц! А теперь пишет, что любит! Как это может быть?!

Она плюхнулась на софу, скрестила руки на груди и уставилась в стену с видом человека, которого только что предали.

— Ты его письмо до конца прочитала? – спросила я осторожно.

— До конца! – фыркнула она. – Он там ещё и корявые стихи написал! Представляешь? Стихи! Как будто это что-то меняет!

— Ну... Может, меняет?

Зарема скорчила рожу.

— Ты не понимаешь! – воскликнула она. – Это же Исмаил! Он никогда и ни с кем не говорил о чувствах! Он вообще, по-моему, не знает, что это такое! А теперь пишет стихи и говорит «люблю», «жить не могу»! Что это вообще значит?!

Я вздохнула и решила не углубляться, потому что у меня были свои проблемы.

Я посмотрела на своё письмо, я его уже прочитала его три раза.

Гайдар писал, что любит меня, и был неправ.

Он писал, что был рядом всё это время.

И он тоже написал мне стихи. Это уже вторые, посвящённые мне. Я снова перечитала стихи, и сердце у меня сжалось, а в горле появился ком.

Он был рядом всё это время. Он шёл за мной по пятам и ограждал нас от опасностей. Он был моим ангелом-хранителем.

А я не знала.

Или... знала?

Я вспомнила тот вечер в театре, когда мне показалось, что я вижу его в толпе. Я тогда моргнула, и его не стало. Я решила, что это игра воображения и просто нервы. Что мне показалось.

А это был он.

Слёзы подступили к глазам, и я смахнула их. Но они потекли снова. Я не хотела плакать, но не могла остановиться.