Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 23 – Татьяна Михаль

Я накинулась на всё, как голодный волк, и, кажется, вогнала Исмаила в культурный шок.

Горские женщины, видимо, так не ели. Они вообще ели мало и изящно, а я уплетала за обе щеки, потому что мой организм требовал калорий.

После стресса я была готова съесть слона. Лепёшка с бараниной, впрочем, сошла за слона.

— Ты ешь, как мужчина, – заметил Исмаил, внезапно перейдя со мной с «вы» на «ты», но я не стала на этом заострять внимание.

— Спасибо, – ответила с набитым ртом. – Это комплимент?

— В горах – да.

— Ну, вот и славно. Будем считать, что я прошла местный тест на мужественность.

Исмаил усмехнулся. Мне кажется, я ему нравилась. А это плохо. Гайдар может его убрать. Чёрт бы побрал этих горцев с их долбодятскими принципами и правилами.

* * *

На следующий день моя персона без моего на то ведома и моего на то решения открыла для всего аула бесплатную медицину.

С утра пришла женщина с вывихнутым плечом, она неудачно упала, таская воду. Я вправила сустав, наложила повязку и велела три дня не таскать тяжести.

Женщина ушла, кланяясь и бормоча благодарности.

Через час пришёл мужчина с глубоким порезом на руке. Он поранился во время работы в кузнице. Я промыла ему рану, наложила швы и отпустила.

Потом привели мальчика с ушибом, неудачно упал с лошади. Потом был старик с больной спиной. Далее ко мне постучалась девушка с какой-то сыпью, у неё оказалась аллергия на местную траву, я дала ей рекомендацию, как лечить и ещё совет не валяться в сене.

К обеду у моего дома выстроилась огромная очередь.

— Что происходит? – спросила у Исмаила, выглянув на улицу.

— Ты хорошо лечишь людей, – ответил он, пожав плечами. – Вот и идут к тебе люди.

— Я заметила. Но откуда их столько?

— Аул большой, а лекарь у нас только один – старый Ахмед. Но он лечит травами и молитвами. А ты лечишь... по-другому. Люди всё быстро замечают и узнают.

Я вздохнула. Вот тебе и «погостила». Вместо спокойного отдыха в горах я открыла амбулаторный приём без записи, выходных. А приёмная врача – это дом фаворитки князя. Оплата – сушёные абрикосы и благодарности. Класс. Но делать нечего, не гнать же их, в самом деле?

— Ладно, – вздохнула я. – Пусть заходят по одному. Только попроси их не толпиться. И пусть моют руки перед приёмом. Объясни им, что такое гигиена. Если, конечно, получится.

Исмаил кивнул и вышел.

И всё, началось.

Ко мне шли с переломами, вывихами, ушибами, порезами, ожогами, сыпями и даже чирьями на заднице.

Последних было на удивление много.

К счастью, с зубами больше никто не приходил. Мальчишка, которому я удалила зуб, уже вовсю бегал по аулу и, кажется, забыл о том, что вообще был в моих руках.

Горцы вообще были народом крепким, зубы у них были в идеальном порядке. Горный воздух, родниковая вода, простая пища без сахара делали своё дело. У того мальчишки, видать, какая-то аномалия случилась. Или он просто грыз что-то, что не следовало грызть и занёс инфекцию.

Мои спутники тем временем обживались. Каждый по-своему.

Лизавета, бедняжка, проводила дни в молитвах и слезах. Она то плакала, то молилась, потом снова плакала, и так по кругу.

Пелагея пыталась её утешать, но безуспешно. Лизавета была убеждена, что мы все умрём в этих горах, что горцы нас продадут в рабство, а если не продадут, то нас съедят дикие звери.