Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 71 – Татьяна Михаль

— Есть, – кивнула Пелагея. – А зачем вам, барышня?

— Отвар обезболивающий Фёдору сварю.

Пелагея перекрестилась, но травы дала. Я взяла кору ивы – это природный аспирин, ромашку, она у нас противовоспалительное, а мяту для успокоения. Сложила в кастрюлю, залила водой, поставила на огонь. Через двадцать минут отвар был готов. Я процедила его, налила в чашку и отнесла Фёдору.

— Пейте, – велела ему. – Горьковато, но поможет унять боль и успокоить.

Он выпил, хотя морщился, но через несколько минут его лицо разгладилось, боль утихала. Я посидела с ним рядом.

Доктор, пожилой и седой господин в пенсне и с саквояжем явился через час. Он осмотрел Фёдора, пощупал шины, проверил повязку на ноге и вдруг крякнул.

— Кто это сделал? – спросил он удивлённо.

Челядь переглянулась. Все молчали, я тоже молчала.

— Отличная работа, – продолжил доктор. – Локоть вправлен идеально. Фиксация правильная и холодный компресс наложен очень грамотно. А отвар из ивовой коры – это же прекрасное обезболивающее! Кто-то из вас, господа, явно знаком с медициной. Кто?

— Случайно вышло, – буркнул кто-то из лакеев. – Само как-то.

Доктор недоверчиво хмыкнул, но допытываться не стал. Он прописал Фёдору покой, свою мазь от ушиба, травяные отвары и выставил счёт. Когда я увидела этот счёт, у меня глаза на лоб полезли.

— Сколько?! – вырвалось у меня.

— Двадцать рублей, – спокойно ответил доктор. – За осмотр, консультацию и лекарства.

Двадцать рублей за то, что я сделала бесплатно! Я заскрипела зубами, но промолчала. Когда доктор ушёл, ко мне подошёл очень недовольный папенька. Оказывается, он уже вернулся и ждал, когда доктор покинет дом.

— Марья, – проговорил он тихо. – Пойдём-ка, дочка, в кабинет. Разговор есть.

* * *

В кабинете папенька запер дверь на ключ, опустился в кресло, мне кивнул на кресло напротив и потом внимательно посмотрел мне прямо в глаза.

— Дочка, – начал он, – мне всё доложили. Ты лечила Фёдора, докторус удивлён, что сделано всё профессионально. Марья, я тебя знаю как самого себя, ты никогда не интересовалась медициной. Ты падала в обморок при виде крови, а теперь... Дорогая моя, что с тобой случилось в этих горах?

Я глубоко вдохнула, ну вот, приплыли. Сейчас придётся много врать.

— Отец, – начала я, – дело в том, что я давно интересуюсь медициной, правда, тайно. Ещё до поездки на воды я читала книги и училась по ним сама. Я не хотела вам говорить, потому что боялась...

— Чего ты боялась, глупая?

— Что вы запретите и будете твердить, что не женское это дело. Что, мол, купеческой дочке не пристало. А мне нравится, и я хочу учиться дальше, по-настоящему.

Папенька схватился за сердце.

— Ты хочешь учиться на лекаря? – прошептал он.

— Да.

— Женщина лекарь? – выдохнул он в ужасе.

— А что такого? – вздохнула я. – Есть же женщины-врачи. За границей в Америке есть Элизабет Блэкуэлл. Она получила диплом врача. И я смогу. Если вы мне поможете.

Папенька схватился за голову. Потом уронил руки на стол и убитым взглядом поглядел на меня.

— Марья, – произнёс он слабым голосом, – ты меня в могилу сведёшь. Лекарское дело! А что дальше? Ты за хочешь на войну пойти и саблей махать?

Ну это он уже загнул.

— Нет, папенька. Я хочу лечить. Это другое.

— Одно и то же! – рявкнул он и стукнул кулаком по столу. – И там, и там – кровь и смерть! И ни покоя, ни отдыха! Ты хоть понимаешь, каково это быть лекарем?! А ещё женщина-лекарь! Да на тебя будут смотреть как на чумную! Тебя не пустят в университет! Тебе не дадут практику!