Книга Никто не узнает, страница 104 – Юлия Амусина

— Успокойся, ладно? — он продолжает варить кофе вместо меня. — Узнаем, кто этот тип, узнаем, зачем он все это делает.

— А если не узнаем? — я сажусь на то место, где сидел он, обхватываю голову обеими ладонями.

— Узнаем, — убежденно говорит Марк, и это меня почему-то слегка успокаивает.

— Если только все получится… я бы разорвала этого урода голыми руками! То, что он делает, это… это кошмар. Так нельзя. Он хочет довести меня до сумасшествия.

— А ты делаешь все, чтобы у него получилось, — Марк снимает турку. — Где у тебя чашки?

Странно, что он этого не знает. Иногда мне кажется, что он ориентируется здесь лучше меня.

Поднимаюсь, достаю две кофейные чашки и вновь опускаюсь обратно на стул. Марк разливает кофе.

— Не нервничай, — советует сводный братец, садясь напротив меня. Я уворачиваюсь от его взгляда — мне очень не нравится, как он на меня смотрит.

— Я не могу не нервничать. Если кто-то узнает…

— Кто-то уже знает, — безжалостно напоминает Марк, и мне вновь становится дурно. Кофе не помогает побороть тошноту, вообще уже ничего не помогает.

— Ты его любишь? — вдруг спрашивает Марк. Я растерянно поднимаю голову:

— Кого?

— Не дури, — хмуро бросает он, не сводя с меня острого взгляда.

— Ну да… конечно, люблю. Он ведь мой парень.

— А я твой сводный брат. Но ты со мной спишь, — припечатывает Марк, не прекращая буравить меня глазами. — А с ним? Тоже продолжаешь спать?

— Марк, давай не будем…

— Я лишь пытаюсь тебя понять. Кто ты, когда не строишь из себя суку? Какая ты на самом деле? Чего ты хочешь?

— Это же ясно, разве нет? Хочу узнать, кто этот тип, который звонит мне по ночам и что у него есть на меня, кроме той фотки.

— Это все?

— А что еще?

— Конечно, все, — не отвечая, кивает он и усмехается краями губ. — Все, что тебе нужно.

— Я тебя не понимаю.

— Да все ты понимаешь, — снова качает он головой. — Только это не спасает тебя от глупостей. Тебе будет очень сложно доказать своему мальчику, что у вас по-прежнему все хорошо, особенно после того, как ты сама отправила его гулять и осталась со мной…

— Слушай, это не твое дело. Я сама разберусь с Феликсом.

— Разумеется. Я даже знаю, каким способом.

Морщусь, грея руки о горячую чашку:

— Тебе обязательно быть таким мерзким?

— А тебе? — наши взгляды схлестываются в одной точке. — Ты встречаешься с ним, но остаешься со мной. Из-за этого у тебя уже появились проблемы, но тебе словно все еще мало…

— Ты что, пытаешься меня стыдить? — одними губами спрашиваю я. — После всего, во что превратил мою жизнь, ты хочешь убедить меня в том, что это я такая плохая?

— Возможно, твой аноним не так уж и не прав, ты об этом не думала?

— Это все из-за тебя! — отрезаю убежденно. — Если бы ты не…

— Я тебя ни к чему не принуждал, малыш. Я лишь позвал, и ты побежала.

— Сукин сын, — шиплю сквозь зубы, обхватываю голову руками, уходя от его невыносимого взгляда. — Знаешь, мне не нужна твоя помощь, и вообще ничего от тебя не нужно. Я сама со всем разберусь, — заводясь все больше, поднимаюсь с места и буквально заставляю себя посмотреть на него. — Забудь обо всем.

— Не теряй голову.

— Я не собираюсь тебя выгонять. Уже поздно, так что можешь лечь в гостиной. Но завтра утром мы с тобой распрощаемся.

Он ничего не отвечает, просто смотрит на меня до тех пор, пока я не покидаю комнату. Не знаю, откуда взялась эта ощутимая тяжесть в груди и мыслях, и почему так хочется разреветься от несправедливости и жалости к самой себе, но я стойко подавляю эту малодушную слабость, иду в комнату и, не раздеваясь и не смывая косметики, ложусь поверх покрывала, не расправляя постель. Один черт, до звонка анонима мне все равно не уснуть.