Книга Никто не узнает, страница 113 – Юлия Амусина

— Не работают. Как и везде.

— Заметь, я не спрашиваю, где ты был, мне это не интересно, — кривлю душой, что вряд ли остается незамеченным. Марк подходит ко мне, останавливается напротив и просто смотрит в мои глаза, ничего особенного, но от этого его взгляда я начинаю испытывать нервозность.

— Я не думала, что ты приедешь, — говорю почему-то шепотом, не отводя от него глаз, и только теперь на его лице проскальзывает выражение, отличное от непроницаемой маски. Он берет меня за руку, притягивая к себе, и целует, не спрашивая разрешения, ничуть не сомневаясь в том, что делает. Чувствую, с какой скоростью начинает колотиться мое сердце с ним рядом.

— Привет, малыш, — говорит он мне в губы, не отпуская, и я тоже шепчу ему в ответ:

— Привет, Марк…

— Какие новости? — он вновь меняется, проходит мимо меня вглубь квартиры. Сбрасываю с себя легкое оцепенение и показываю ему распечатку звонков:

— Вот, как ты и советовал, сделала запрос. Только это ничего не дает.

Марк взглянул, чертыхнулся.

— А что, если реально все рассказать твоему отцу? У него наверняка найдутся нужные связи, чтобы…

— Рассказать отцу? — недоверчиво переспрашиваю я.

— Он может помочь вычислить этого типа.

— Прежде он захочет знать, почему я придаю этому такое большое значение. Он обязательно спросит, что нужно от меня этому уроду и почему я просто не могу отключить телефон. Он захочет все знать, Марк. Все, — выделяю со значением. — А я не могу рассказать ему о том, что мы…

— Зашли глубже, — ухмыляется Марк.

— К тому же, я сейчас вообще не готова с ним разговаривать, — сажусь на диван, небрежно бросив распечатку на столик перед собой. — Не после того, как… Ну, ты понимаешь. То, что сказала мне эта с… твоя мать, — вовремя ловлю себя за язык. — У меня до сих пор не укладывается в голове.

— Тебе обязательно ворошить прошлое? Вновь поднимать ту историю теперь, когда моя мать замужем за твоим отцом, и все счастливы?

— Все, кроме меня! — отрезаю раздраженно. — И моей мамы. Почему-то никто не думал о ней, когда она еще была жива, не думает и теперь… когда ее не стало.

Марк держит небольшую паузу.

— Ты думаешь, она сама это сделала? — наконец, спрашивает он, поднимая взгляд от своих сцепленных замком ладоней.

— Я не знаю, — качаю головой. — Возможно. В последнее время она пила какие-то таблетки, а я почему-то считала это нормой и даже не обращала внимания на то, как она меняется после них. Скорее всего, это были антидепрессанты или что-то в этом роде. Я тогда не интересовалась этим, считала, что она пьет витамины. Да все вокруг пьют эти чертовы витамины! А потом, когда ее вытащили из реки… Я не знаю! — резко поднимаюсь с места. — Не знаю, Марк. Я думаю, что если она знала о фокусах отца, то вполне могла… или не могла. Ведь у нее была я, она любила меня и… мне хочется верить, ни за что бы не бросила. Ведь был другой выход, мы могли бы уйти от отца вместе с ней. Но, опять же, эти таблетки, они могли действовать на нее так, что она просто не думала о последствиях…

На глаза наворачиваются слезы, сердито смахиваю их, но это не помогает.

— Тебе стоит еще раз поговорить с моей матерью, — говорит Марк за моей спиной, и я сердито поджимаю губы, чтобы не сорваться на него. — Сейчас ты думаешь, что именно она виновата в гибели твоей мамы, но это не так. Я кое-что знаю о том, что случилось. Это был несчастный случай или… — он благоразумно опускает слово «самоубийство». — В любом случае, моя мать не имеет к этому никакого отношения. Ты должна понять это.