Онлайн книга «Нежный омут»
|
Я отступаю назад, немного, всего лишь на пару шагов, и пристально смотрю на него. Он улыбается, только теперь в его улыбке мне чудится что-то зловещее, как будто ему известно то, что мне только предстоит постичь ценою боли и потерь. Мне страшно, все вокруг начинает мелко-мелко дрожать, словно все это время мы стояли в эпицентре взрыва, и сейчас разрушительная сила готовится накрыть нас губительной волной. Я хочу сделать шаг, но мои ноги словно приросли к земле. Он по-прежнему безмолвен, по-прежнему улыбается, по-прежнему находится в одной позе. И я вдруг медленно осознаю – там, где стоит он, никаких внутриземельных колебаний не происходит, там тихо и спокойно, так, как и должно быть. И только на моей стороне нарастающий гул свидетельствует о близком приближении смерча. Я должна собраться с силами и попасть к нему… Но земля между нами резко прорывается кривой зигзагообразной линией; кажется, я кричу, с трудом балансируя на трясущемся клочке земли, еще немного, и я упаду. Я тяну руки, безмолвно молю дать мне ладонь, но он не двигается, позволяет мне упасть, не делая ничего для того, чтобы попробовать меня спасти. Это страшно – понимать, что тот, кого ты любишь, находится так рядом и так далеко одновременно. Страшно осознавать свою ненужность, бесполезность для него. Страшно, но все-таки где-то глубоко внутри медленным огоньком возникает надежда… Когда я срываюсь вниз, устремив кверху безумный взгляд, вижу, как он подходит к самому краю для того, чтобы послать мне прощальную улыбку… * * * Дурацкий сон, лишний раз подтверждающий, что сказка кончилась. Я лежу без движения на неразобранной постели, прямо поверх колючего покрывала, смотрю в потолок и медленно прокручиваю в голове врезавшийся в память разговор. Его голос, такой невозмутимо спокойный, и слова, ранящие похлеще кнута. Мне хочется вскочить, сильно сжать лицо в ладонях; упасть, съежиться в углу комнаты и замереть на долгое время. Вместо этого я лежу и смотрю в чертов потолок. Паршиво. Кайдалов Сергей Викторович. Сергей. Сережа… Имя, которое выводит из себя сердечного друга Морфея, не дает заснуть, даже когда сами собой закрываются глаза. А если все же сон победит, то картинки, вызванные подсознанием, лишний раз повергают в мысли, которые ни одному оптимисту в мире не придет в голову назвать положительными. Напрасно я пыталась сотворить из двух совершенно разных историй одну, связную, логичную и интересную. Его жанр не может пересекаться с романтикой, а я слишком поздно это поняла. Непростительно поздно… В который раз вспоминаю то чудесное утро, которое мы провели вместе, как самая настоящая влюбленная пара – он обнимал меня во сне, и его руки на моем теле отчего-то вселяли уверенность в надежности и защите. Иду в душ и тут же зависаю возле закрытой кабины – в памяти проносятся быстрые цветные кадры, в которых мы вместе, рядом. Ладони сами собой скользят по сухой стенке, воображая, как пальцы касаются жарких капель, и он где-то тут, совсем близко, стоит только обернуться, и… И ничего. Все становится напрасным, когда приходит понимание одного-единственного непреложного факта – того, кто так нужен, больше в моей жизни нет. Уже потом, узнав, что в таком состоянии зависала всего лишь пару-тройку дней, я сначала не поверила; секунда в моем представлении оборачивалась в день. И сколько бы это продолжалось дальше – риторический вопрос, на который мне, пожалуй, не найти однозначного ответа. Все изменил громкий звонок в дверь, раздавшийся однажды в моей квартире. |