Книга Нежный омут, страница 149 – Юлия Амусина

— Может, сунешь куда-нибудь этот веник?

— Может, - кивнула я и вместе с букетом прошествовала в глубь квартиры.

Положив букет на тумбочку, я принялась набирать воду в вазу, когда вдруг почувствовала прохладные ладони на своей талии. Тонкая ткань футболки не могла уберечь от ощущения этого холода. Я вздрогнула и едва удержала набирающий вес за счет воды пузатый сосуд.

Он потерся щекой о мои волосы, крепче сжимая ладони на моей талии. Я сильнее перехватила злополучную вазу, мельком покосилась в зеркало над раковиной и… застыла, встретившись глазами с отражением его горящих потемневших глаз. Он смотрел на меня, не отрываясь, и неосознанно сжимал мое тело в объятиях так сильно, что дыхание попросту перехватывало. Вода давно лилась через края вазы, стекая по моим пальцам холодными потоками, а я все не могла разорвать зрительный контакт с его глазами и закрутить-таки вентиль крана.

Он сделал это сам; не прекращая смотреть на меня, провел рукой по моей руке от локтя к ладони, мягко сжал мои пальцы и сам закрутил кран. Шум льющейся воды прекратился.

— Хватит, - мой голос заметно дрожал. Не выпуская вазу из рук, я резко развернулась к нему и тут же оказалась «вдавленной» в край раковины. Кайдалов навис сверху, и только все та же ваза (полная, оттого очень тяжелая) мешала ему оказаться совсем близко.

— Прекращай, - шепнул он, проводя холодными ладонями по моим плечам сверху вниз.

Нет, это попросту выше моих сил. Как можно оставаться равнодушной и сохранить трезвый рассудок, когда он тут, так близко, и его прикосновения сводят с ума, не давая расслабиться?

— Чего ты добиваешься? – Вышло жалобно, и я испытала сильнейшее желание надавать себе по щекам, чтобы хоть немного вернуть способность нормально мыслить.

— Тебя, - его глаза ожидаемо смеялись.

— Нет, это невозможно! – Я едва не выронила вазу от возмущения. – Ты просто редкий нахал, Сергей Викторович. Я не понимаю, это что, тактика? Стратегия? Глупость?!

— Ты бросила мне вызов.

Ваза явно мешала ему быть убедительным, зато здорово помогала мне. Я только крепче обхватила округлые бока сосуда, уже даже не обращая внимания на тяжесть.

— Я ничего… не делала, - забормотала глупо, испытывая сильнейшее желание отойти хотя бы на пару шагов. Какой там – сзади я как раз упиралась в раковину.

— Делала, - тут же разубедил меня Сергей, с досадой косясь на разделяющую нас вазу. – Ты много чего сделала, Марта…

— Не понимаю, - сказала истинную правду.

Что с ним такое?! Наверняка в этом его странном состоянии виноват алкоголь – прежде Кайдалову и в голову не приходило вести себя так… и говорить подобные вещи…

Черт! Стоило признать, его вкрадчивый шепот, пусть далекий от романтических признаний, заводил так, что сопротивляться становилось все труднее. Я самой себе напоминала человека, попавшего в тесное узкое помещение с тремя острыми углами, в котором нет ни окон, ни дверей. Я начинала испытывать панику, к которой примешивалось... возбуждение, вызванное его близостью.

Я не хотела сопротивляться.

Нужно взять себя в руки и выставить Кайдалова за дверь… НЕТ! Вот уж чего я точно не смогу сделать, так это самостоятельно прогнать его вон. Не смогу, даже если надо мной нависнет грозная умница Саша с дневником о воспоминаниях разговора с Аллой наперевес. Возможно, и есть у Кайдалова какая-то любимая краля, от которой без ума все члены семьи, но пришел-то он сейчас ко мне! С этим дурацким букетом, такой милый и невероятно притягательный. Я не могу, не хочу сопротивляться, и если дальше будет только хуже… Осознанно приношу себя в жертву собственным чувствам. Любовь – не игрушка, чтобы можно было в любой момент взять и отложить на потом. Как и невозможно вновь поиграть со старой забавой… Я зависима от своей любви, и не мне ей противиться. Я слишком слаба для таких игр, хотя неписанные и даже не озвученные правила постоянно вертятся в моей голове.