Книга Последняя ночь, страница 32 – Юлия Амусина

— Давайте реально укладываться, — сказал, подмигнув Аленке. Маша поджала губы, фыркнула, кинула джойстик на тумбочку и показательно отправилась в свою комнату. Я заглянул к ней ненадолго, а когда поднялся в свою старую спальню, которую родители так и не переоборудовали под другое помещение, обнаружил в своей постели Аленку в одном кружевном белье, выгнувшуюся в соблазнительной позе.

По мере того, как я приближался, она растянулась в постели, не сводя с меня пристального взгляда. Не раздеваясь, опустился сверху и поцеловал ее, долго, требовательно, не размениваясь на все эти нежности, которые она так любит. Возможно, в другое время, неделькой раньше я бы мог себя сдерживать, подхватил бы ее игру, включился в процесс обоюдных прелюдий, но только не теперь, когда все во мне горело от немедленного желания во что бы то ни стало утолить голод изнывающей плоти, а Аленка со всеми своими соблазнительными штучками только добавляла дров в полыхающий костер. Она была мягкая, невообразимо приятная на ощупь, от нее пахло чем-то очень сладким, приторным, но у меня сносило башню не от этого, совсем даже от другого. Перед мысленным взором то и дело проносились недавние эпизоды, в которых белокурая стерва пытается сделать вид гордой невинности, показательно уходит от меня прочь, усиленно воротит нос, отворачивается, показывая, какой я придурок, что смею вообще тревожить ее своим ничтожным присутствием.

Королева, мать ее!

Аленка тихо застонала, и я немедленно заткнул ей рот сначала ладонью, потом поцелуем, чувствуя, что еще немного, и просто сойду с ума. Это чертово наваждение, когда подо мной одна, а со мной, в моих мыслях другая, и эти две так не похожи друг на друга, одну хочется разложить на постели, чтобы утолить голод по той, другой, которая разрывает меня на части одним желанием ее взгляда. И если бы она посмотрела на меня, не просто мазнула глазами, а вся обратилась бы в мою сторону, то Не нужно было бы никаких других. Ничего не нужно. И никогда бы не понадобилось.

Из моей груди вырвался утробный звук, похожий на звериный рык; Аленка цепко захватила пальчиками мою рубашку, одну за другой расстегивая неподдающиеся пуговицы, а я с изумлением поймал себя на мысли о том, что неосознанно пытаюсь рассмотреть на этих ладонях треклятое кольцо. Это уже переходит все границы. Попытался сосредоточиться на перекошенном страстью лице своей невесты, захватил пятерней роскошные темные волосы, впился поцелуем в сладкие пухлые губы, другой рукой помогая ей избавить себя от рубашки, и услышал звонкий смех где-то над самым ухом. Она смеялась над моими попытками прогнать прочь навязчивые образы и сделать акцент на Аленке!

— Черт, — взвизгнула моя благоверная, подпрыгнув подо мной, стремительно теряя выражение лица, граничащее с экстазом, и только тут я понял, что в охватившем меня бреду случайно слишком сильно укусил ее в шею.

— Тебе же нравится, — прошептал ей на ухо, повторив свое действие, но уже не так сильно. Ты хотела меня другого, помнишь Ты говорила

— Нет, нет, не помню

— Было, было, не отрицай.

— Влад, я не знаю

— Я просто чудовище, да? Грубое и ненасытное, жаждущее твоей плоти, твоей крови. Тебе нравится, детка?

— О

— Скажи мне.

— Ты сведешь меня с ума Да

— Да?

— Да! Да, да!