Книга Последняя ночь, страница 48 – Юлия Амусина

Граф завозился у чайника, а я тем временем оживил компьютер на рабочем столе и мельком просмотрел, как идут дела за сегодняшний день. Виктор прав, я должен был сегодня днем безвылазно торчать на автобазе, вместо этого же… Да ладно, в общем.

Вновь скосил глаза в сторону Аленки, на лице которой читалось такое разнесчастное выражение… Попытался подумать о ней с любовью, но вместо этого выходила тупая надменность. Глядя на нее, мне хотелось смеяться и фыркать от раздражения; благоверная здорово напоминала утонченную принцессу, волей злого рока постигнувшую суровое наказание в виде визита к простым грязным рабочим. К тому же, она все еще дулась на меня за тот короткий срыв, произошедший во время нашего непродолжительного телефонного разговора. Она наверняка чувствовала, что все неудержимо катится к чертям, но почему-то не делала никаких попыток предотвратить процесс разрушения. Я, в свою очередь, также сохранял смутное бездействие. Мое тело горело, а башка плавилась от всякого дерьма, которое набилось туда за последние несколько дней, а она… Неужели не чувствует ничего из ряда вон?

Я чертов идиот. Отец прав, надо было не упрямиться, а ехать домой и забить на все и всех. Скапливающееся постепенно напряжение ищет выход, и его становится все больше и больше, это паршиво. Дело дрянь, как любит выражаться… Впрочем, я уже путаюсь, она говорила как-то по-другому, культурнее, что ли…

С силой потер лицо, вскинул голову и вдруг заметил, что в кабинете мы с Аленой одни; ушлый Граф куда-то испарился, прихватив свою чашку с дымящимся крепким кофе.

Несколько минут я буравил свою будущую супругу долгим взглядом, но она не реагировала, отвернулась от меня и теперь смотрела на забитый бумагами шкаф за неимением более интересного вида. Дуется.

— Ален, — позвал я. Ноль реакции. Детка.

Пусто. Только кончик ее носа дернулся.

Я поднялся со своего кресла и в два счета оказался возле нее. Опустился рядом, медленно провел ладонью по ее обнаженному плечу, нарочно задевая пальцем бретельку. Ничего не происходило, мой младший приятель не томился от голода, в глазах не темнело, а мертвый груз бесполезных мыслей в башке как назло не развеивался. Благоверная чуть повернула голову.

— Мне не нравится, как ты себя ведешь, — соизволила открыть рот Алена. Тот звонок… Ты сорвался на пустом месте, не из-за чего.

Было бы из-за чего порвал бы.

— Черт его знает, — пожал плечами, подавив желание ответить таким образом. Башка разламывается, все бесит. Наверное, давление шалит.

Она проявила интерес покосилась в мою сторону.

— Тебе плохо?

— Не знаю. А ты хочешь меня пожалеть?

— Не знаю, — Аленка упрямо поджала губы. Мама слышала, как ты кричал. Она сказала…

— Опустим, что сказала твоя мамаша, — быстро перебил я, наклоняясь, сосредоточенно вдыхая воздух у самого ее уха. Вкусный цветочный аромат ее туалетной воды, знакомый, сейчас почему-то казался жуткой гадостью. Но, подавив в себе рвотные порывы, упрямо коснулся губами ее теплой шеи.

— Но я подумала, что она, может, права, — настойчиво заговорила моя невеста, не отстраняясь от атаки моих губ.

— Подумала? Хорошо подумала?

Легкое движение плечами, словно она сама не знала точного ответа на столь простой вопрос.

Ты такой странный, особенно в последнее время.