Книга Я твоё отражение, страница 139 – Юлия Амусина

Честно говоря, такая реакция Вадика меня рассмешила, и я со странным удовольствием подумала о том, что Денис бы на моем месте щелкнул Вадика по носу, расхохотался и отпустил бы какой-нибудь забавный комментарий. Определенно, моя беседа с братом открыла во мне какие-то новые грани, раз у меня появляются такие мысли… Впрочем, что тут плохого? Я потуже запахнула полы халата и, проследив за выражением лица доверенного, фыркнула.

Вадик, что с тобой такое? Ты как будто смущен?

Кхм… нет, — мой доверенный, наконец, отмер. — Просто ты…

Что — я?

Ты же не любишь, когда тебя будят, ну и… — парень понес какую-то чушь и явно забыл, зачем вообще явился.

Предлагаешь мне разозлиться?

Короче, там Цербер приехал, сказал, что у него к тебе важное дело. Сама знаешь, с этим парнем лучше не спорить, вот я и решил, что лучше тебя разбудить.

Правильно решил, — одобрила я и тут же повторила вчерашнюю реплику Дена. — Ну что у него за привычка своим появлением обламывать мне все удовольствие?

Вадик выкатил глаза от удивления, потому как раньше мне и в голову бы не пришло такое сморозить. Да и говорить подобное в адрес грозного и ужасного Цербера было верхом дерзости, учитывая заслуги этого милого гражданина перед криминальным сообществом. Я это знала, и Вадик знал, и вообще все… Но мне, в отличие от всех остальных, совершенно точно ничего за это не будет.

Пусть поднимается, — велела я Вадику.

… Куда?

К тебе, поклоны бить… Блин, Вадик, сюда конечно, я ведь пока нахожусь здесь?

Ты же только встала, Лера, давай я скажу ему, что ты скоро спустишься?

Передай ему, чтобы поднимался, и не пори отсебятину, Вадик. Я пока еще в состоянии сама принимать решения.

Было видно, что мое сегодняшнее настроение, ровно как и поведение, доверенному совершенно не нравятся, однако спорить он благоразумно не стал и, коротко кивнув, развернулся по направлению к лестнице. Я прикрыла дверь и машинально подошла к огромному зеркалу, придирчиво оглядела собственное отражение… Да, могло быть и лучше, но что поделать, если господин Токарев не умеет предупреждать о своих визитах, а подготовиться к встрече как следует у меня уже нет времени? Предстать перед дорогим визитером как есть, в самом естественном виде, без косметики и в коротеньком халатике? Что-то в этом, безусловно, есть, однако самокритичность, щедро отсыпанная мне природой при рождении, вопит о том, что мне следует сейчас же привести себя в порядок, чтобы не разочаровать красавчика-смотрящего раньше времени.

Я почти сдалась и уже собралась было чесать в ванную, но за дверью уже раздавались шаги; мне ничего не оставалось, кроме как пригладить спутанные волосы и замереть в позе блаженной идиотки, мысленно успевшей пожалеть о спешном решении позвать сюда Сергея. Все-таки, рановато предстать перед ним этакой бабой-Ягой с торчащими от спарринга с подушкой лохмами, помятой физиономией и — самое главное! — ненакрашенными глазами.

Глаза, пожалуй, самое страшное упущение. Мало кто мог видеть меня без привычных темных «стрелок». Обычно я наношу на лицо минимум косметики, но о карандаше для глаз и туши не забываю никогда.

Дверь в мою комнату распахнулась, а я смогла лицезреть на своем пороге Цербера во всей красе, как говорится. Разумеется, выглядел он как всегда великолепно, слегка небритый, но эта щетина наоборот придавала ему сексуальность. Наши взгляды пересеклись, и в следующую секунду я могла гадать только об одном — какое чудо уберегло меня от сокрушительного падения?