Книга Я твоё отражение, страница 179 – Юлия Амусина

Теперь — точно.

Один.

Лера покинула его навсегда — ушла навстречу вечности. Вот только есть ли она, эта вечность? И, если есть, то как выглядит? Хорошо ли там его маленькой сестричке, или, наоборот, еще дерьмовее, чем здесь? Суждено ли им еще когда-нибудь встретиться там, за чертой реального, за гранью дозволенного?.. Неизвестно. Но ведь Ден так много не успел ей рассказать… Обо всем — о себе, своей одинокой жизни в шкуре никому не нужного кровожадного монстра, о смерти, которая однажды имела наглость навестить его и даже задавала какие-то дурацкие вопросы… В тот памятный вечер, когда Лера сама явилась в его святая святых — логово отмороженных ублюдков — он говорил и говорил, втирал ей что-то о семье и непрочных узах, о предательстве и лжи, даже, кажется, что-то было о правде… Говорил всякий бред, потому что не понимал, что вообще следует говорить в этой ситуации; выкручивался, как мог, чтобы только не молчать. Теперь же темы, которые он не успел обсудить вместе с Лерой, его мозг генерировал с поразительной частотой. Ден и сам не мог понять, откуда взялось столько важной информации, которую он так и не успел донести до Леры.

Теперь уже и не успеет.

Зачем все это — деньги, власть, чувство вседозволенности и приятное осознание себя королем жизни, которому в этом мире подвластно все без исключения? Зачем все это теперь, когда ее больше нет и никогда не будет? Единственный человек, мнение которого всегда было для Дена важным, теперь никогда не выразит свои размышления в словесной форме, никогда не посмотрит с пониманием или, наоборот, упреком.

Ден был полностью сбит с толку, однако внешне это никак не проявлялось отчасти потому, что головорез по инерции продолжал вести себя так же, как и всегда — он просто не знал о другом поведении. Его боль всегда находилась при нем, но головорез не собирался делать ее достоянием для всех своих людей — не мог предстать перед ними слабым, сломавшимся слизняком. Ни при каких обстоятельствах, ни за что… Позже, когда Цербер выколотит из Лехи признание, можно будет закрыться ото всех и принять двойную, а то и тройную дозу чудо-пилюль, а затем хорошенько запить все это добро каким-нибудь дорогущим бухлом, впрочем, даже бормотуха сейчас сойдет. Но это все потом, потом…

Между тем Сергей никак не отреагировал на реплику Дена, а вот Леха, как ни странно, бросил на головореза взгляд, полный надежды. Это, конечно же, было очень странно, однако пленник действительно поспешил поверить в слова Якунина.

Цербер небрежно пнул ногой стул, на котором корчился Леха, и пленника тут же опрокинуло назад. Вскрикнув, Леха откатился в сторону и поспешил свернуться в клубок — принял защитное положение, однако это его не уберегло. Медленно настигнув жертву, Сергей вновь ударил парня. Тревога за дочь, которая неизвестно где сейчас находилась, заставляла Цербера позабыть об излюбленной роли наблюдателя и временно стать деятелем. Ден почему-то не торопился принять участие в допросе, только маячил где-то за спиной и скалился. Придурок.

Словно подслушав мысль Цербера, Якунин вдруг спрыгнул со своего места и приблизился к разъяренному смотрящему; легонько тронул того за плечо, отодвигая в сторону и выступая вперед.

Я тебе еще раз повторяю, что с моими гостями следует быть повежливее, — равнодушно бросил Ден и опустился рядом с съежившимся Лехой. — Мне кажется, наш новый друг просто нас не понимает. Напрягись, Леха, это в твоих же интересах — тебе на мобилу пришло смс, твои бакланы отчитались о сделанной работе. Девка у них, вопрос — какая девка и где это — у них?