Книга Мир против нас, страница 106 – Юлия Амусина

— Никак нельзя. Его там грохнут раньше, чем ты достанешь свой скальпель.

— Один я ничем ему не помогу. Разворачивай.

До боли закусив нижнюю губу, Хаос ударил ладонью по рулевой оплетке:

— Да не могу я!

— Тогда он умрет.

Молчание. Глеб лихорадочно пытался придумать, как поступить, чтобы при этом о появлении Кости в городе не стало известно его многочисленным недругам, весьма скорым на расправу. Так и так выходила полная лажа. Расклад нехитрый: либо Том сдохнет прямо в этой тачке, не получив помощи, либо протянет чуть дольше в больнице, пока там его не накроют вездесущие люди Трунова, жаждущего спустить с убийцы сына шкуру живьем.

— Разворачивай, – настойчиво повторил Эдик, разрывая повисшую в салоне напряженную тишину. – Есть люди… В общем, сунешь на лапу кому надо, и о его появлении в больнице временно закроют глаза. Какое-то время выиграешь. Этого должно хватить. Другого выхода у тебя попросту нет.

Поймав взгляд Эдика в зеркале заднего вида, Хаос нервно кивнул и принялся разворачиваться.

***

Ему снился сон. Кажется, в первый раз с того времени, как Глеб впервые обагрил свои руки кровью другого человека, чем навсегда заковал себя в цепи иной реальности, в которой больше не было места светлым образам, а время на сон четко разграничивалось до нескольких часов спасительной темноты без сновидений.

Задремав на жестком сиденье неподалеку от запертых дверей в реанимацию, он вдруг обнаружил себя на заснеженной дороге, в местности, которую они вдвоем с Костей исколесили едва ли не вдоль и поперек. Лютый зимний холод, пробирающий сквозь толстые слои одежды до самых костей, был так реален, что у Глеба не возникло и мысли об иллюзорности своего видения.

Обернувшись, Хаос без особого удивления приметил впереди заметно покосившуюся хибарку, облюбованную когда-то безумным малолетним убийцей. В тот раз, когда был здесь впервые, Хаос понятия не имел, что за черт скрывался в этом тихом омуте; теперь же, вооруженный определенными знаниями о личности психа, он ощущал в себе крепнущую готовность выйти лицом к лицу с тем, кто поломал жизнь его любимой девушке.

Мыслей о том, что это невозможно, почему-то не возникало.Сон – на то и сон, что в нем можно делать абсолютно все. Даже воочию увидеть ту, чей ясный образ вредоносным вирусом сквозил в каждой отравленной им мысли.

Вера?..

Нет, это не могло быть ошибкой или жестокой игрой затуманенного подсознания. Это действительно она. Его девушка замерла возле распахнутой двери, ведущей в темную глубь кошмарного дома; зимний ветер ладно трепал ее длинные темные волосы, завивая их на самых кончиках. Ее тонкую фигуру обтягивало узкое синее платье в пол. Точь-в-точь такое же, какое Глеб придумал себе в своих прежних видениях о ней в этом проклятом месте.

Откуда он вообще взял это чертово платье?.. Вера никогда не носила при нем платьев, тем более синих.

Близкая и бесконечно далекая, но как всегда невероятно красивая, Вера призывно улыбалась, глядя в сторону застывшего истуканом Глеба, не смеющего сделать и шага в ее направлении. Маня к себе одним лишь взглядом, обещающим рай и ад обезумевшему путнику в его лице.

И Хаос, совершенно теряясь между желанными фантазиями и суровой реальностью, покорно сделал шаг, затем еще и еще, ускоряясь, стремясь как можно быстрее преодолеть разделяющее их расстояние. Хотелось стереть эти ничтожные метры, одним движением заключить Веру в свои теплые объятия, сжать так сильно, чтобы чувствовать каждую клетку ее хрупкого тела в своих жаждущих прикоснуться к ней руках, огородить ее от всех происходящих в их жизни кошмаров. Спасти, вытащить из ада, забрать с собой навсегда.