Книга Мир против нас, страница 97 – Юлия Амусина

— Он сбежал, – угрюмо заявил бывший следователь, с тревогой глядя на катающего маленький снежный ком внука, веселого и беззаботного в своем детском неведении относительно тех ужасов, с которыми приходилось сталкиваться его повидавшему жизнь деду. – Это было очень давно. Откуда вы взялись теперь, когда все уже забылось?

Том с не меньшей тревогой покосился на бывшего приятеля, который сейчас был подозрительно тих и молчалив, что лишний раз доказывало неминуемость бесконтрольного взрыва по крупицам накапливаемых им эмоций. Больше всего Косте не хотелось бы сейчас ввязываться в такую заварушку среди бела дня, на глазах у немногочисленных мамаш с колясками и просто случайных прохожих. Но если Глебу что-то щелкнет, или следак наотрез откажется говорить с ними начистоту, этого вряд ли удастся избежать.

С другой стороны, присутствие рядом любимого сычевского внука почти стопроцентно должно сыграть им на руку, выполняя роль спускового крючка для любящего деда. Даже при условии, что ни Глеб, ни даже сам Том не собирались грязно мухлевать, вмешивая в свои дела этого невинного розовощекого карапуза.

Но его девица по-прежнему неизвестно где и все еще в большой опасности – одна лишь мысль об этом неизбежно вовлечет Хаоса в неконтролируемое беспамятство, когда все мыслимые и немыслимые границы попросту стирают сознание, оставляя лишь защитные инстинкты, оголенные, как смертельно натянутые провода.

Очень опасно.

Старик это чувствовал.

На всякий случай Том подобрался, готовый любыми способами удержать бывшего приятеля от необдуманных импульсивных поступков, но Глеб вдруг сумел здорово удивить его. Вместо того, чтобы ужом скользнуть к упертому старику, взять того за жабры, придавить и настоятельно склонить к столь необходимому сотрудничеству, Хаос снял блокировку с экрана телефона, пристально взглянул на снимок девушки и медленно, будто нехотя убрал аппарат обратно в карман куртки.

— Меня не слишком интересуют подробности той истории, – неторопливо заговорил он, упершись взглядом в притоптанный снег под своими ботинками. – Самые грязные тайны и все ваши нарушения в ходе расследования оставьте при себе, мне это без надобности. Но чертов урод… он вернулся, слышите? Псих снова в этом городе, он ошивается где-то здесь, совсем близко, ходит по тем же улицам, что вы и ваш внук. Дышит одним с нами воздухом, но главное, он продолжает забирать чужие жизни. Кем бы он ни был, этот ублюдок по-прежнему очень опасен. И… – Глеб выдохнул, добавляя тише, – у него моя девушка.

Бывший следователь вскинул голову, с недоверием глядя на замолчавшего Глеба, но взгляд самого Хаоса по-прежнему оставался безучастным.

— Я не знаю, что он намерен с ней делать, но прошло уже достаточно времени с того момента, как он ее похитил. И я… У меня никак не выходит ее отыскать! Он не оставил следов. А может, все мои попытки ни черта не стоят, и она уже давным-давно… – Хаос не договорил, глядя на старика с неприкрытой мольбой в горящем взгляде. – Помогите мне ее найти. Я прошу вас. Помогите.

— Но я не могу.

— Можете! Просто… сосредоточьтесь на том деле и попробуйте… Не знаю. Вспомнить?.. Что-то, чем можно его зацепить. Хоть что-нибудь.

— Ваша девушка – она? Вера? – внезапно перебил старик, указав на его карман, где был телефон. Уже понимая, что последующие за этим слова вряд ли его обрадуют, Глеб настороженно кивнул в ответ. – Тогда, боюсь, вы неправильно оцениваете ситуацию.