Книга Наедине, страница 123 – Юлия Амусина

Машинально двигаясь следом за Мишкой, я бросаю по сторонам недоуменные взгляды и чувствую, как от всего этого привычного и даже любимого безобразия — звуков громкой музыки, яркого света, разгоряченных вседозволенностью людей — меня начинает мутить, а перед глазами все попеременно сливается воедино.

В первые мгновения после того, как раненая Мона упала на пол, а Мишка выскочил из подсобного помещения, бросив меня рядом с истекающей кровью девушкой, я растерялась настолько, что едва могла оставаться в сознании, не то что соображать здраво. Мои глаза бегали от бледнеющего лица Моны к кровавым цветам, распускающимся на ее черной блузке, а в голове билась спасительная мысль о том, что это все неправда, всего лишь страшный сон, который вот-вот кончится, и я обязательно проснусь. Но реальность неумолимо доказывала обратное. Не помня себя от шока, я хватала тоненькие запястья Моны, лихорадочно щупая пульс, и с ужасом понимала, что его нет. Как такое вообще могло произойти? Почему в нашем клубе, самом безопасном месте во всем этом городе? Почему с ней? Эта девушка и так достаточно настрадалась за свою непродолжительную жизнь. Не знаю, какой она была до похищения — кроткой тихоней или расчетливой стервой без принципов — но все, что она делала теперь, это просто пыталась вновь обрести себя прежнюю, не ввязываясь ни в какие темные истории… Кому же она могла помешать?

Ее последние слова на повторе прокручивались в моей голове, становясь похожими на зловещую мантру. Темный клоун.Клоун.Бред, это полный бред! Может, мне вновь только показалось? Но уточнять было уже не у кого. Мона лежала на полу, обездвиженная. Ее темная кровь, растекаясь, все ближе подбиралась к подошвам моих кроссовок, а я билась в беззвучной истерике, не имея сил даже на то, чтобы подняться и позвать кого-нибудь на помощь.

Мона никогда не была моей подругой. Но выходило так, что я знала о ней больше, чем кто-либо из ее прежних знакомых, с которыми она никогда не заговорила бы о вещах, тревоживших ее после роковой встречи с настоящим злом в обличье человека. Как и я, она находилась в полной власти леденящего кровь страха. Мона не могла довериться тем, кто был с ней рядом в прошлой жизни, разбившейся на миллиарды чистейших осколков воспоминаниями о насилии. Она выбрала другой путь, и я хорошо понимала ее желание отгородиться от некогда дорогих людей, в свое время поступив точно так же.

Никто не знал о ней всего, что было известно мне. И вот теперь она мучительно умирала прямо на моих глазах, а я ничем не могла ей помочь.

Я крепко зажмурилась, а когда вновь распахнула слезящиеся глаза, вдруг обнаружила себя в окружении знакомых людей, чьи тени быстро передвигались по помещению, где еще совсем недавно были только мы с Мишкой. Кажется, с колен меня поднял Никита, заботливо обвив ладонями мои плечи и отводя к окну, а потом на его месте как-то стремительно появился Володя, но тогда он показался мне очередной размытой галлюцинацией, ведь взяться ему было неоткуда. Поглощенная развитием событий, принимающих все более ужасающий оборот, я даже не возражала, когда оказалась тесно прижатой к бывшему возлюбленному. Он что-то нашептывал мне на ухо, трогая губами мои волосы, но я никак не могла сосредоточиться, все его слова пролетали будто бы мимо меня. Я таращилась туда, где громко раздающий указания Стевич пытался что-то предпринять, но видела только кровавое пятно, в центре которого находилась девушка со светло-фиолетовыми волосами, перепачкавшимися в густой крови. Я стояла на одном месте, впитывая в себя удушающе тяжелый металлический запах, и в то же время чувствовала себя везде и нигде, пребывала в прострации, и, кажется, думала лишь о том, как сильно ненавижу красный цвет, олицетворяющий собой страдания, боль и кровь. Все самое ужасное в этой жизни обязательно имеет проклятый красный оттенок. Я сама в этом убедилась. Именно с красного цвета началась моя новая жизнь вдали от людей, которых я безумно любила.