Книга Наедине, страница 196 – Юлия Амусина

Тот самый спектакль. Та самая сценка. Чаепитие Принцессы в кругу ее верных подружек.

— Привет, милая, — немного удивленно говорит мама.

— Привет, — наклонившись, я целую ее в щеку. — Пересматриваешь старые записи?

Стоп-кадр на экране притягивает меня, как магнитом, но голос мой звучит непринужденно и естественно. По крайней мере, хочется в это верить.

— Да, — мама опять смотрит на экран. — Захотелось поворошить прошлое. Это была одна из моих любимых ролей.

— Принцесса. Я помню, — мой взгляд тоже не отрывается от застывшего экрана. — Кажется, именно после этого спектакля тебе подарили моего клоуна?

— Какого клоуна? А, игрушку!.. Да, кажется, после него, — мама улыбается.

— У тебя было много поклонников. Странно, что они не забросали наш дом мягкими игрушками, — захожу издалека.

— Клоуна мне подарил мальчик, — возражает мама, слегка нахмурив брови. — Он сказал, что это его любимая игрушка, поэтому я не хотела ее брать. Но затем он сказал, что я его любимая актриса, и ему очень хочется, чтобы клоун был у меня. Как я могла отказаться?

— А ты помнишь этого мальчика, мам?

— Нет… Не особо. Просто мальчик, темненький, щупленький, самый обычный.

Неужели бывают подобные совпадения? Я только-только нащупала связь между помешательством Лицедея и этим злополучным спектаклем, как мама с какой-то стати засела пересматривать именно эти старые кадры. Между тем, она ничего не может знать о том, что имеет косвенное отношение к произошедшему со мной два года назад. Не может и не узнает.

— Когда-то я думала, что придет время, и ты обязательно сменишь меня в этой роли, — смеется мама, не догадываясь о моих мыслях.

— Но все вышло совершенно иначе. — подхватываю тоскливо, прибавив про себя, что и я тоже имела на свою жизнь совсем другие планы. — Этот спектакль еще проигрывают на сцене?

— Нет, — она печально качает головой. — Зрители потеряли к нему интерес, и спектакль убрали из репертуара.

— Очень жаль, — отвечаю, думая о том, как Лицедей мог с такой точностью воспроизвести одну отдельно взятую сценку из маминого спектакля. Если бы он был в числе зрителей, мог ли он настолько хорошо все запомнить, чтобы повторить уже у себя? А если он посещал спектакль не один раз? Нет, все равно очень сомнительно…

— Ну да ладно, — слишком оживленно говорит мама, дотягиваясь до низкого столика и тарелки с шоколадным тортом на нем. — Не составишь компанию?

— Нет, — отказываюсь, все еще размышляя о возможностях Лицедея. Где бы он мог достать запись? Где-нибудь в театре? У нас дома?.. — Мишкина сестра учится печь пироги, а результаты тестирует на нас, и пока ее интерес к экспериментам только разгорается, мне лучше не увлекаться выпечкой.

— Глупости, — мама окидывает меня придирчивым взглядом. — У тебя моя фигура, так что переживать тебе совершенно не о чем. Но… — она запинается, не решаясь продолжить. — Наверное, я все-таки рада, что тебя вновь начинают заботить подобные мелочи.

— Вовсе не мелочи, — возражаю, положив ладонь себе на талию. — Если их не видно сейчас, это не значит, что так будет всегда.

— Посмотри на свою мать, — вернув себе мое внимание, мама показательно отправляет в рот кусочек торта.

— Ты прекрасна, — соглашаюсь я.

— Вот именно, — ничуть не сомневается мама.

Какое-то время мы дружно смотрим на стоп-кадр, вырванный из давней сценки.