Онлайн книга «Наедине»
|
— Значит, ты исполнитель? Говори четче, я не буду прислушиваться к твоему шепоту. — Вот оно, настало время сакраментальной фразы, кочующей от боевика к боевику. — Кто тебя послал?! Но он посылает меня, так что приходится вновь применить силу. — Не слышу. Кто, говоришь, тебя сюда прислал? Имя, урод! Он реально недооценивает всю степень моего гнева. Я собираюсь быть еще убедительнее, но слышу громкий хлопок тяжелой подъездной двери и машинально оборачиваюсь на посторонний звук. В тусклой дорожке света уличных фонарей, падающей сквозь мутноватое стекло на плиточный пол, вижу застывшую у входа женскую фигурку. До меня доносится испуганное: — О, Боже… Прежде чем я понимаю, что новое действующее лицо — моя насмерть перепуганная младшая сестрица, которой тут по всем законам логики быть никак не должно. Недолгая заминка с моей стороны играет против меня; нападавший, испуганный появлением возможного свидетеля, точно просчитывает удобный момент, резко отталкивает мою руку, подхватывается и пулей несется к двери, на ходу отбрасывая в сторону загораживающую путь Катьку. Покачнувшись на тонких шпильках, сестрица незамедлительно падает на пол, что-то кричит, но я почти не разбираю ее слов. Бросаюсь было следом за исполнителем, но беспокойство за сестру перевешивает желание разобраться во всем до конца. В последний момент я останавливаюсь рядом с трясущейся Катькой и опускаюсь на корточках перед ней. Вот тут-то она, наконец, меня узнает. — Мишка?.. Это ты? Господи, что тут произошло? Я разворачиваю Катьку к себе таким образом, чтобы свет от фонарей за стеклом хоть немного задевал ее испуганное лицо. — Кать, что ты здесь делаешь?! Черт… Ты в порядке? Даже относительная темнота не может скрыть ее пугающей бледности. Сестрица дрожит, будто в ознобе, ее зубы весело отбивают затейливую чечетку, бесперебойно стуча друг об друга. Не отвечая, она тянет ко мне дрожащие пальцы и быстро скользит ими вниз по моим плечам, ожидаемо пачкаясь в моей теплой крови, пропитавшей одежду. Почувствовав влагу, она вдруг замирает и глупо таращится на мое плечо, не понимая, что конкретно с ним не так. Но по мере возникновения догадок ее глаза стремительно расширяются, на лету превращаясь в огромные блюдца, в которых плещется нескрываемый ужас вперемешку со страхом. Нет, черт возьми. Только этого мне не хватало! — Что это? Это кровь, да? Кровь?.. Мишка, что с тобой? — Все нормально. Давай, цепляйся за меня и пойдем отсюда. Она вроде бы вовсе меня не слушает: — У тебя кровь! Посмотри, у меня все ладони промокли в твоей крови, Миш! Боже мой, боже… Нужно позвонить в полицию… И папе… И в полицию… — И в «Скорую», — подсказываю, не теряя надежды оторвать ее тощий зад от грязного пола, пусть даже одной рукой. — И в «Скорую», конечно… — И пожарным… — Да, и пожа… Что? — похоже, сестрица понемногу начинает приходить в себя, хотя по выражению ее мертвенно-белого лица об этом точно не скажешь. Куда там Серафиме с ее естественной, а может, искусственно наведенной бледностью!.. — Идем, говорю. Поднимайся, Катюш. Ее вытаращенные на меня глаза медленно наполняются крупными слезами, из груди против воли вырывается короткий острый всхлип. Катька неосознанно цепляется за меня, наваливается всем своим смехотворным весом, не понимая, что не столько помогает, сколько причиняет мне боль, но я даже не думаю ее от себя отрывать. Стискиваю зубы. Терплю. Главное не допустить истерики, увести сестрицу подальше отсюда, в квартиру, а там уже можно отмазаться, придумать что-то нейтральное, без ненужных Катерине подробностей. |