Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 100 – Ли Доу

Прошло время, и проснувшийся Ынсоп открыл глаза от странного ощущения. Девушка сидела на полу и пристально смотрела на экран ноутбука. Его сон вмиг испарился.

— Что ты делаешь?

— Х. – это я?

Молчание.

В следующий момент Ынсоп вскочил и потянулся из-под одеяла, чтобы выхватить ноутбук, но Хэвон быстро отодвинула его в сторону. На ее лице появилась озорная улыбка.

— Ты все это время вел тайный блог? Маршмеллоу на языке цветов – это…

Ынсоп попытался подобрать свои спортивные штаны, упавшие под кровать. Сначала он должен одеться и догнать ее… Но она была быстрее. Одежда отлетела в угол комнаты, и Хэвон расхохоталась.

— Ты действительно в детстве думал, что я была мальчиком?

Она привыкла к его спокойному и невозмутимому виду, но от не знающего, что делать, Ынсопа ее пробивало на смех. Сдавшись, он мучительно простонал, рухнул на спину и накрылся с головой одеялом. Хэвон поставила ноутбук на стол и подошла к кровати.

— Посмотри на меня.

Человек под одеялом не двигался.

— Лим Ынсоп!

— Этот человек исчез.

Когда она подняла одеяло и улыбнулась, Ынсоп уже лежал ничком, уткнувшись лицом в подушку.

— Подними голову.

— Не хочу. Я буду лежать в таком положении в течение еще трех дней.

— Тогда слушай в таком положении. Знаешь, маршмеллоу на языке цветов…

— Прекрати, пожалуйста.

Она прикоснулась к уху губами и тихо прошептала:

— Маршмеллоу на языке цветов – это поздно распознанная любовь.

Ынсоп без слов поднял голову. В следующий момент он крепко обнял девушку, затащил на кровать и накрыл ее кричащие губы своими.

Суббота, вторая половина дня. Убедившись, что краска на картине бабушки из дома с черепичной крышей высохла, Хэвон поместила ее в рамку и обернула несколькими слоями воздушно-пузырчатой пленки. Позже, когда приедет курьер, она дополнительно упакует подарок для доставки. Открылась раздвижная дверь, и вошел покупатель.

— Добро пожаловать…

Конец фразы Хэвон остался невнятным. Боён, одетая в джинсы и куртку, без макияжа выглядела совсем иначе, чем когда они встретились в городе. Держа в каждой руке по большому пластиковому пакету с цветочными горшками, девушка поставила их на стол.

— Каттлея – подарок этому книжному магазину. Другой – для тебя.

Цветы фаленопсиса, перемешанные яркими белыми и розовыми цветами, украсили помещение. Однако другие горшки были заполнены только землей, и ничего не было видно.

— Я вчера посадила их, думая о тебе. Скоро они прорастут и зацветут, но, если они тебе не понравятся, поливать их не нужно. Если завянут и умрут до прихода весны, ты никогда не узнаешь, что там было посажено.

Хэвон почти потеряла дар речи.

— Ты… Ты тот тип, от которого очень устаешь. Ты единственная, кто мстит таким странным образом, Ким Боён.

— Это извинение, а не месть.

— Это одно и то же, – сердито глядя на нее, снова сказала Хэвон. – Ты ничего не сажала? В таком случае можно было бы сказать, что у людей с недоброй душой цветы не зацветут, даже если их поливать…

— О, думаю, да. Так было бы веселее, – Боён пробормотала, как бы с сожалением, и они вдвоем горько улыбнулись.

Пока Хэвон расставляла цветочные горшки и доставала чай, Боён медленно ходила по помещению, осматривая полки. Она купила несколько книг и зарегистрировалась в качестве члена клуба.